Впервые с тех пор, как Брауэрд познакомился со Скоуном, его лицо побагровело.
— Любому, кроме идиота, очевидно, что этому правилу можно следовать только на практике! — рявкнул председатель в ответ. — У нас нет средств, чтобы каждый ничтожный маленький гражданин шел своим путем. Что бы вы сделали, если бы мы выкопали вам две камеры в скале за тысячу миль отсюда, установили над ними купол и подняли над ним канадский флаг? И сделали бы то же самое для швейцарца, и француза, и мексиканца, и шведа? Как бы вы размножились? Может быть, каждый из вас возьмет с собой женщину, которая, вероятно, не захочет отказаться от своей национальности ради вашей? Нет, мистер Кэмпбелл, вы ведете себя совершенно нелепо. И вы знаете это. Вы пытаетесь разрушить работу этой конференции и выставить меня дураком.
— Если я смешон, — сказал Джек, — то и все остальные здесь тоже, включая вас. На Луне не больше трехсот человек, а вы говорите о сохранении национальностей и отдельных баз. Мы нужны друг другу. Мы должны разрушить все барьеры. Я думаю, что предложение Шварца — очень разумное, фактически единственное. Если только мы все не переедем на одну базу.
Брауэрд уже собирался вскочить на ноги, чтобы поддержать Кэмпбелла, когда вдруг заметил стоящего рядом мужчину. Он поднял глаза и увидел сержанта Росса.
— Вам пора явиться на «Дорланд», сэр, — сказал тот.
Боб начал было спрашивать, почему за ним послалиэскорт, но затем закрыл рот. Все и так было ясно: Скоун не хотел, чтобы он разговаривал с Ингрид перед отъездом.
— Я хочу кое-кого повидать на минутку, — сказал он, вставая.
Сержант посмотрел на часы и покачал головой.
— Нет времени, сэр. Ваш взлет происходит автоматически, и ваш полет тоже будет автоматическим, пока вы не достигнете пункта назначения. Вы не можете опоздать ни на секунду.
Брауэрд знал, что это неправда. Новейшее навигационное оборудование обладало возможностями самонастройки и изменений. Но Скоун, должно быть, дал Россу строгий приказ. Вздохнув, Боб кивнул и вышел из зала.
Возле корабля его уже ждали Мойше, Уэллере и несколько инженеров и техников. Уэллере дал им с Яманучи последние указания, а затем, когда оба уже были готовы подняться на борт «Дорланда», они увидели входящего сержанта. В руке он держал картонный блок сигарет.
— От полковника Скоуна, сэр, — сказал он, подойдя к Брауэрду и отдав честь.
— Это очень мило со стороны полковника, сержант. Скажите ему спасибо за меня, — ответил Боб, взяв коробку.
— Это последние сигареты в Клавиусе, сэр, — ответил сержант. — Может быть, последние на всей Луне.
— И он отдал их мне, — пробормотал Брауэрд.
— В старые времена осужденным всегда давали много еды и сигареты прямо перед казнью, — сказал Яманучи.
«Да, — подумал Брауэрд, — но такого подарка от Скоуна никак нельзя было ожидать». Полковник был совершенно несентиментален. Более того, он курил, и передача этого блока другому человеку означала для него жертву. До тех пор, пока табачные растения не будут взяты из резервуаров «Земли» и помещены в сад на Луне, для лунного персонала больше не будет дыма. И наверняка это будет еще очень не скоро. Строгая экономика Луны не могла позволить себе роскошь табачных полей.
«Может быть, — подумал Брауэрд, — будет лучше, если это растение никогда не покинет резервуары». Большинство людей прекрасно обходились без никотина до Колумба, и теперь им будет гораздо лучше без него. Но как бы то ни было, поступок Скоуна был совершенно неожиданным.
— Вы курите? — спросил Боб сержанта.
— Пока курю, но это ненадолго, — ответил тот. — У меня осталось полпачки, и я нянчусь с ней.
— Вот, — сказал Брауэрд, протягивая ему блок, — возьмите пару пачек. А остальное передайте своим людям. — Он поднял руку, чтобы остановить протесты сержанта. — Когда-нибудь мне придется бросить курить, иначе я не проживу достаточно долго, чтобы справиться со всей коробкой. Нет смысла тратить их впустую. — Он повернулся к своему спутнику. — Пойдем, Мойше.
Они вошли в корабль через воздушный шлюз и уселись в два кресла, расположенных прямо перед панелью управления и обзорным экраном. Сержант нажал кнопку на панели, и длинные тонкие стержни, увенчанные изогнутыми металлическими пластинами, поднялись из отверстий в креслах и сомкнулись вокруг голов, груди, рук и ног двух сидящих мужчин. Затем сержант нажал еще одну кнопку. Казалось, ничего не произошло, но сержант, проверяя, обнаружил, что не может просунуть руку сквозь «стазисное» поле, которое теперь окружало их обоих. Он сделал им знак, и они надавили на пластины в правых подлокотниках кресел. После этого сержант смог протянуть руку так близко к ним, как только хотел.