Кораблю не дал спускаться дальше металлический пол, но вокруг него находилось четыре отверстия, пронзающих стены, каждое из которых было достаточно большим, чтобы пропустить судно вдвое больше их собственного. Мойше выбрал то, что было прямо перед ним — передние лучи показывали, что туннель резко уходит вниз. Они проследовали туда, опустившись примерно на триста пятьдесят метров, а затем проплыли на поверхности воды в ярком свете огней.
— Вот тут мы и выберемся, — сказал Яманучи.
Он поднял корабль из воды и поставил его по другую сторону одного из дюжины причалов. Все они были заняты другими кораблями. Брауэрд проверил показания радиометра и обнаружил то, что и ожидал увидеть. Радиационный фон был нормальным для этого уровня.
— Как ты думаешь, может быть, здесь все еще живут люди? — спросил он.
— Почему бы и нет? — ответил Мойше. — Если то, что ты мне сказал, правда, то в этом месте было довольно много персонала. Вопрос в том, остались ли они здесь?
Через несколько минут напарники покинули корабль. Они были одеты в комбинезоны и несли автоматы в качестве оружия и небольшой гравитационный бластер для сверления на случай, если столкнутся с какими-либо дверями, которые откажутся открываться обычным способом. У входа в туннель, ведущий внутрь, стояла маленькая машина — сибирский «Волюто». Машина была готова к полету, и они вдвоем сели в нее — Мойше устроился за штурвалом. Он обнаружил, что она не может взлететь выше, чем на семь сантиметров от пола — очевидно, у нее на двигателе был регулятор. Яманучи начал передвигаться на ней по туннелю, который был обозначен арабскими цифрами и кириллическими буквами. Брауэрд, сравнив их с картой, которую дал ему Скоун, быстро определил, где они находятся и куда направляются. На первом же перекрестке, к которому они подлетели, он велел Мойше свернуть в туннель, а там повернуть налево. Водитель повиновался, и они пролетели по коридору на максимальной скорости — двадцать километров в час. По обе стороны туннеля были двери, причем все они оказались закрытыми.
— Я бы сказал, что все уже ушли, если бы не эти корабли в доке, — заметил Яманучи. — Но тогда — где же все?
— Массовое самоубийство? — предположил Брауэрд.
— Вряд ли. Некоторые из них будут жить до тех пор, пока смогут дышать, — воскликнул Мойше, ткнув пальцем в кнопку. Маленькая машина остановилась, и перед ними, полностью перекрыв туннель, упал пластиковый щит, а зеркало заднего вида показало, что то же самое произошло и позади них.
— Хорошо, что мы взяли бурильщика, — сказал водитель. Он начал было вылезать из машины, но остановился, услышав громкий голос, обращенный к ним:
— Бросьте оружие на пол. Подойдите к ближайшему щиту, повернитесь к нему лицом, поднимите руки вверх. Оставайтесь неподвижными, пока вам не разрешат двигаться!
Голос, доносившийся из громкоговорителя, расположенного где-то в стене, говорил на восточно-сибирском русском диалекте. Напарники ослабили ремни, опустили их, а затем продолжили выполнять указания. Не успели они повернуться лицом к пластиковой стене, как она поднялась, и на другой стороне показались четверо мужчин. Они держали оружие, направленное на двоих незваных гостей.
— Борис Вогет! — крикнул Мойше. — Не помнишь меня, Яманучи?
Вогет, высокий долговязый мужчина с линкольнским лицом, улыбнулся:
— Конечно же, это не может быть японский еврей? Мойше Яманучи! Но я думал, что ты…
— Я был на Луне, — сказал Мойше.
— Тогда что ты здесь делаешь? — спросил Борис, и его улыбка исчезла.
— Меня послал командующий уцелевшими советскими войсками на Луне, — ответил Яманучи. — Он… — Мойше заколебался.
Брауэрд догадался, почему его спутник не знает, что сказать дальше. Должен ли он сообщить уцелевшим русским, что его единственная цель здесь — заполучить «бич планет», что он думал, что все живое на Земле мертво? А что, если эти люди здесь не захотят отдавать себя в распоряжение Скоуна? Сибиряки славились своим стремлением к независимости, своими подпольными движениями. Эксперимент, проведенный русскими по транспортировке огромного количества людей со всех концов света, чтобы поселить их здесь, оказался успешным в том смысле, что колонистам удалось сделать эту местность плодородной. Но они принесли с собой антирусские настроения, которые не угасли в их потомках.