«Возможно, — подумал Боб, — если бы сибиряки знали, что на Луне сейчас находятся североамериканцы, они были бы настроены дружелюбно. Но что они подумают, когда обнаружат, что их якобы секретная зона известна? И что они будут делать?» Многое из того, что могло тогда произойти, зависело от того, что скажут им Яманучи и Брауэрд.
После обыска двух лунян отвели в большую машину и усадили на задние сиденья, пока двое сибиряков держали их на мушке. Третий в это время что-то тихо говорил в наручную рацию, а еще один человек сел за руль «Волюто» и последовал за ними через разные туннели, пока они не достигли большой комнаты — ее площадь была по меньшей мере километровой, а высота потолка достигала сорока метров. Это помещение было высечено в скале под морским дном.
— Они находятся в том же положении, что и мы на Луне, — сказал Мойше Брауэрду. — За исключением того, что никто не знает, что это место занято живыми людьми.
Боб сразу понял, что подумает Скоун, когда — и если — узнает об этом месте. Оно могло бы служить убежищем в случае нападения марсиан.
Возле высокого входа в туннель, увенчанного надписью: «Начальник оперативного отдела», машина остановилась. Все вышли, и двух лунян повели в туннель, а оттуда через ряд других комнат, пока они не оказались в большом кабинете. По пути они миновали по меньшей мере дюжину мужчин и женщин, которые либо работали за столами, либо несли караульную службу. Целью же их оказалась просторная комната с большим письменным столом. За ним сидел плотный мужчина с очень широкими плечами и с большой костлявой головой. Кожа у него была темной, глаза — черными, нос — орлиным. Он был одет в комбинезон и оказался единственным человеком из всех, кого луняне до сих пор видели, на ком не было формы.
Вогет, знакомый Мойше, за время поездки успел достаточно наговориться, чтобы дать им с Бобом кое-какую информацию о сидящем за столом человеке. Это был доктор Петр, физик и бывший начальник отдела научных операций. Его отец был индейцем племени сиу, а мать происходила из Саудовской Аравии. На следующий день после войны Петр вместе с группой своих научных работников и некоторыми военными арестовал командира проекта, расстрелял нескольких солдат и гражданских лиц, оказавших сопротивление, и взял на себя руководство единственными — насколько им было известно — живыми людьми в мире.
Брауэрд, взглянув на Петра, увидел человека, напоминавшего ему Скоуна. У него была та же аура силы и уверенности, и он производил такое же впечатление человека, способного сбить с ног и раздавить любого, кто встанет между ним и его целью.
Голос Петра был таким же твердым, как и его тело.
— Я знаю, кто вы или за кого вы себя выдаете. Давайте послушаем вашу историю, — сказал он.
Брауэрд, как номинальный начальник, чувствовал, что должен ответить. И он заговорил, ничего не утаивая, потому что ожидал, что Петр все равно рано или поздно узнает правду. Да и не был доктор похож на человека, который терпит, когда ему лгут.
Выслушав рассказ Боба, который он часто прерывал вопросами, Петр некоторое время молчал.
— Если я задержу вас здесь, Скоун может послать еще одну партию, — произнес он наконец. — Ему очень нужна эта бомба, и я понимаю, почему. А если мы захватам и вторую экспедицию, то?..
— Он прилетит сюда с полным составом бойцов, — ответил Брауэрд. — Бомба — его единственный шанс победить топоров.
— Мы не можем с ним бороться, — сказал Петр. — Если мы запечатаем башню, он просто ворвется внутрь и утопит нас, сколько бы своих он при этом ни потерял. Я не прав?
— Правы.
— С другой стороны, если бы я уничтожил бомбу, у него не было бы причин беспокоиться о нас. Так ведь?
— Нет, не так. Если вы это сделаете, то станете его врагом. Он просто сбросит водородную бомбу рядом с башней. Вы не сможете защитить себя.
— Марс для нас — такая же угроза, как и Луна, — сказал Петр. — Марсиане не знают о нас сейчас, но если они нападут на Дуну, что, возможно, они уже делают в этот момент, и сокрушат лунные силы… Ну, если от баз что-то останется, топоры смогут найти информацию о нас в файлах.
— Сомневаюсь, что Скоун где-то записал информацию об этой экспедиции, — заметил Брауэрд.
— И топоры, должно быть, не слышали о нас, иначе мы бы уже давно услышали от них. Они бы не хуже Скоуна знали, что означает эта бомба.
Петр немного помолчал, сложив свои огромные смуглые руки лодочкой и закатив глаза вверх, словно в молитве. Боб задумался, как этот человек справился с ситуацией. Независимо от того, в какую сторону он двинется, он окажется в очень плохом положении. Если только у него не было другого места на Земле, где он мог бы спрятаться.