— Уведите их, — резко сказал Петр охранникам, и Боба с Мойше вывели обратно в огромную центральную комнату, провели через нее и заставили спуститься вниз по другой лестнице. Комната, в которой их заперли, была маленькой, с двумя двухъярусными кроватями вдоль одной стены, химическим туалетом, небольшим умывальником, мылом и полотенцами. Освещалась она люминесцентными панелями.
— Мы создаем ужас, — рассмеялся Яманучи. — Боже, вот что самое прекрасное в жизни! Никогда нельзя предсказать, что произойдет! Кто бы мог подумать, кто мог предсказать, когда мы покидали Луну, что мы станем пленниками? А Петр еще два часа назад думал, что он в безопасности, что он правитель всех людей в мире, маленький отец, Моисей подводного мира. А теперь посмотри на него. Он должен спасти свой народ. Сейчас же. Немедленно.
Брауэрд расхаживал по комнате взад-вперед, как тигр в узкой клетке.
— Интересно, стоит ли спасать человечество, — сказал он. — Ему самому почти удалось уничтожить себя. Но, несмотря ни на что, ему дали еще один шанс. Можно подумать, что все оставшиеся в живых мужчины и женщины думают только об одном — об увековечении рода человеческого. Можно подумать, что все забудут о своих национальных и идеологических различиях, скажут друг другу: «Давайте сложим оружие, будем работать вместе, сделаем так, чтобы мы жили, чтобы наши сыновья и дочери жили, чтобы их дети жили, чтобы у них был достойный мир, чтобы это не повторилось снова». Но они этого не делают, они все дерутся друг с другом, как будто ничего не случилось. Получается, что человек логичен, но иррационален? Логично ли эффективно осуществлять свою иррациональность? Стоит ли его спасать?
— Если человечество выживет, значит, оно того стоило, — сказал Мойше. — Если умрет, то не стоило: доказательством этого будет то, что оно вымерло. Зачем беспокоиться о чем-то абстрактном вроде этого? Давай лучше подумаем, как нам из всего этого выбраться.
— Хорошо. Давай подумаем о Петре. Что он может сделать? Он мог бы обойти Скоуна стороной. Пойти к русским или к китайцам. Но какую сделку он мог бы заключить с ними? Ничего, что было бы лучше, чем сделка со Скоуном, ведь он не мог бы им доверять. Нет, единственное, что ему остается — это покинуть свое некогда безопасное уютное гнездышко и спрятаться в другом месте. Вот только где такое место может быть?
Дверь распахнулась настежь, и Боб замолчал. Вошла молодая женщина с подносом, уставленным едой. Позади нее стояли двое мужчин с пистолетами. Это была высокая, хорошо сложенная женщина с широкими плечами, красивыми, но довольно резкими чертами лица, зелеными глазами и каштановыми волосами.
— Ешьте, граждане, пока я буду расспрашивать вас о некоторых вещах, — сказала она, поставив поднос на нижнюю койку.
Брауэрд посмотрел на эмблему на ее униформе.
— Психологическая война? — спросил он.
Прежде чем женщина успела ответить, Мойше сказал ей что-то на иностранном языке, который Боб определил как иврит, хотя он и не был достаточно знаком с этим языком, чтобы понять его.
Дама удивленно посмотрела на Яманучи и быстро ответила на том же языке. Лица обоих охранников стали встревоженными.
— Что ты делаешь, Каташкина? — подал голос один из них.
— Он думает, что я похожа на девушку, которую он когда-то знал. Израильтянку, — ответила женщина по-русски.
— Так ты что, еврейка? — расхохотался этот охранник.
— Как ты вообще можешь говорить на иврите? Это ведь был иврит, не так ли? — мрачно спросил его напарник.
— Я знаю много языков, — ответила Каташкина.
Мойше снова заговорил на иврите, и она что-то коротко ответила ему. После этого разговор шел по-русски или по-английски, но Брауэрд заметил, что его товарищ был в приподнятом настроении. Женщина задавала им вопросы об их жизни на Луне и о событиях, произошедших после войны. Несколько раз она требовала, чтобы они назвали работающих на Луне людей, выслушав их подробные описания.
— Что вы пытаетесь сделать? — спросил Брауэрд. — Установить, что мы не шпионы топоров? Если бы мы были топорами, то все, что нам нужно было бы сделать, чтобы избавиться от вас — это сбросить бомбу на башню.
Каташкина не ответила ему — вместо этого она продолжила свой допрос. Наконец, закончив, она взяла поднос и направилась к выходу. В дверях женщина на секунду остановилась и сказала Мойше несколько слов, опять же на иврите. Затем дверь за ней и охранниками закрылась.