— Ваши люди — коммунисты, — сказал Петр. — Мы отвергли эту ложную доктрину и полны решимости построить новое общество. И мы можем это сделать, потому что у нас есть небольшая группа, которую можно тщательно контролировать. Мы можем воспитывать наших детей в петризме без каких-либо шансов на то, что их введут в заблуждение чужие и противоречивые идеи. Более того, у нас есть шанс избавиться от наших врагов раз и навсегда.
— Но на Луне есть люди, которые не являются коммунистами! — воскликнул Брауэрд. — Я один из них. Долгое время я был членом подпольной организации, известной как афиняне. Возможно, вы слышали о нас. Более того, Мойше тоже не коммунист, он их презирает. Ля…
— Вы не петрист, — ответил Петр и указал охране на лунян. — Уведите их.
Брауэрд и Мойше в отчаянии посмотрели на него, а потом на Каташкину. Она глядела на них холодно и непоколебимо.
— Никогда в жизни я так не ошибался в женщинах, — сказал Мойше, когда их с Бобом увели из кабинета.
Их не сразу доставили на корабль. Петристы должны были рассчитать новый курс на Дуну и записать его в корабельный компьютер, а также внести отдельный курс в двигатель бомбы — ее движение после того, как она отделится от корабля. Процесс занял три часа, и в это время луняне сидели вдвоем в маленькой комнатке рядом с подводным портом. Брауэрд попытался заговорить с тремя охранниками, но те лишь велели ему заткнуться. Странно, но в этот момент он не чувствовал ничего, кроме желания закурить. Теперь, когда ему предстояло скоро умереть, он не видел никаких причин для того, чтобы оставаться верным своему решению бросить эту привычку.
— Дайте мне хотя бы сигарету, — попросил он.
— У нас их нет, — сказал один из охранников. — Мы их уже выбросили. И все спиртное тоже. Мы избавились от всего, что ослабляет человеческое тело. А теперь заткнись!
Брауэрд вздохнул. Он действительно был среди фанатиков.
— Мы можем напасть на них и заставить убить нас, — тихо сказал он Мойше. — По крайней мере, мы не умрем, как цыплята, которых связали и отправили на бойню.
— Если бы у меня был шанс убежать от них, — ответил Яманучи, — я бы так и сделал. Нет, мы еще не умерли, и может быть, мы сможем что-то сделать, когда окажемся на корабле.
— Вырваться из стазиса? Тебе лучше знать.
— Я не знаю ничего лучшего. Все, что мне известно — это то, что все происходит неожиданно, непредсказуемо. Это похоже на невообразимо огромное колесо рулетки. Никогда не знаешь, куда летит шарик. Правда, вероятность фулл хауса невелика, но у тебя все же есть шанс выиграть.
— Как жаль, что такой человек, как ты, должен умереть, — пробормотал Брауэрд.
«Мойше прав, — подумал он про себя. — И пока есть такие люди, как Мойше, у человечества есть шанс выжить. Должно быть, есть и другие, подобные ему, не только на Луне, Марсе, Ганимеде и Меркурии, но и в этом месте под морем на Земле, и только Бог знает, сколько еще на Земле таких мест».
Это знал только Бог… Как часто эта фраза употреблялась в якобы безбожном обществе безбожными людьми! Конечно, ее популярность объяснялась тем, что ее считали архаичным клише, фигурой речи, которая ничего не значит.
В комнату вошла лейтенант Каташкина.
— Пошли, — сказала она. — Все уже готово.
Оба арестанта встали и вышли из комнаты. За ними следовали двое мужчин, а в нескольких шагах от них — Каташкина и еще один охранник. Их ждала машина с задним сиденьем, над которым был установлен прозрачный пузырь. Этот прозрачный верх был поднят, и оба лунянина были вынуждены сесть под него. После этого пузырь опустился и прижался к сиденью магнитами. Каташкина и шедший вместе с ней охранник сели на переднее сиденье, а двое других конвоиров последовали за ними в другой машине.
После этого события развивались так быстро, что Яманучи и Брауэрд были сбиты с толку. Две машины промчались по туннелю и въехали в порт. Там их встретила группа из шести человек: полковник, капитан и четверо рядовых. Машина остановилась, и пузырь поднялся. Каташкина с двумя охранниками доставили заключенных на корабль. Полковник и капитан двинулись было за ними, но женщина остановила их:
— Вы двое здесь не нужны.
Полковник запротестовал, но лейтенант заговорила с ним еще более резко:
— Если вы мне не верите, свяжитесь с Петром. То есть если вы хотите рискнуть разозлить его. Он не любит, когда его приказы подвергают сомнению.
— Мне сказали, что я здесь главный, — возразил полковник.
— Тогда нужно будет расследовать нарушение связи, — ответила Каташкина. — Где-то на пути приказов есть неэффективность и некомпетентность.