Яманучи улыбнулся, как будто заранее знал, что она скажет.
— Когда я впервые увидел тебя, то подумал, что Бог указал мне путь. Он выбрал меня не потому, что я был лучшим, а потому, что я был единственным. Скорее, он выбрал меня в качестве половины своего инструмента. А вторая половина пропала, и я не знал, где она находится. И вот меня послали сюда, и я нашел тебя. И обрадовался. Ведь я тоже был несчастен. Несмотря на все мои усилия, я был вынужден принять роль, которую не хотел играть. Во-первых, люди настаивали на том, что я еврей. С ними я мог бы бороться, но когда сам Бог, Бог, в которого я никогда не верил, начал настаивать на этом — тогда я сдался. И встретил здесь еврейку. Возможно, такую же, как я, женщину, которая не хотела играть эту роль так же, как и я, но которую кто-то более великий, чем она, повернул на путь, который она сама не выбирала.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала Каташкина, — даже если остальные этого не понимают.
— Нет никакого голоса из горящего куста, — продолжал Мойше. — Да и не должно этого быть. Мне показывали вещи, которые безошибочно указывали путь и говорили мне, что я должен делать. Я не хотел этого, я бунтовал, я насмехался над собой и над Богом. И тем не менее… тихий голос… называй это как хочешь, сказал мне.
— Я знаю. Точно так же, как знала, что ты придешь, и точно так же, как знала, что мне придется делать, когда ты придешь.
— Я даже не уверен во всех церемониях и традициях, — сказал Мойше. — Я многое забыл. И у нас нет Книги.
— Она есть на корабле, — ответила Каташкина. — Как офицер по психологии, я имела доступ ко многим вещам, запрещенным для публики. Так что я поместила Книгу в хранилище, когда поднялась на борт, чтобы провести официальное расследование. Меня не спрашивали о том, что я здесь делаю.
— А еды у нас хватит на двоих на несколько месяцев, — заметил Яманучи.
— Что вы можете сделать? — спросил их с Каташкиной Брауэрд.
— Мы не летим ни на Меркурий, ни на Ганимед, — ответил Мойше. — Рано или поздно Скоун вступит с ними в контакт. Если он найдет меня там… Правда, на Ганимеде есть пещеры, но для того, чтобы в них жить, потребуется много оборудования. И всегда есть шанс, что остальные нас там найдут. Так вот, на Земле должно быть много мест, которые не были разрушены — я имею в виду подземелья. И на Земле достаточно оборудования, разбросанного тут и там, но все еще пригодного для извлечения. Даже если оборудование радиоактивно, мы можем его обеззаразить. Так что…
Через десять часов они оказались в месте, сделанном на заказ — точнее, как сказал Мойше, Сделанном-на-Заказ, с заглавных букв — и подготовленном для них. Это была одна из тысяч подводных станций, созданных США для маленьких колоний морских фермеров, занятых сбором урожая и добычей пищи для миллиардов ртов некогда перенаселенного мира. Эта станция находилась в нескольких милях от побережья Израиля и все еще функционировала, несмотря даже на то, что ее обитатели по какой-то причине покинули резервуары, в которых содержалось много разных видов рыб и водных млекопитающих. Эти резервуары были полны живыми существами, которые погибли бы через день или два, но появление людей спасло их.
— Мы можем сделать это прямо сейчас, — сказал Яманучи. — И наши сыновья и дочери смогут это сделать. Когда-нибудь мы… они… смогут вернуться на поверхность и, может быть, возобновить жизнь на Земле Обетованной. Вы когда-нибудь видели такую удачу? Или это просто везение? Можешь смеяться, Брауэрд, но в этом есть своя доля правды.
— Я не буду смеяться, — ответил Боб. — Мне не смешно. Но как насчет меня? Я не хочу здесь оставаться. Моя жизнь — на Луне. И что насчет Шварца? Если вы с Каташкиной позволите мне вернуться, зная, что можете мне доверять, то как быть со Шварцем?
— Беспокойся только о себе, — сказал Мойше. — О Шварце мы с Каташкиной позаботимся. Мы должны найти для него женщину, и мы можем это сделать, потому что в мире должно быть больше одной морской фермы с выжившими. Как тебе это нравится? Когда-нибудь человек выйдет из моря, как и миллионы лет назад, только на этот раз ему не придется эволюционировать. А у берегов Палестины появится еврейская подводная лодка. Как тебе это нравится? — Тут он рассмеялся.
— Побудь какое-то время серьезным, — попросил его Брауэрд. — Я хочу поговорить о себе.
— Я и говорю серьезно. Я очень серьезен, когда смеюсь. Хорошо, мы поговорим о тебе. Подожди, пока я не узнаю, что делает Шварц. Я не хочу гадать, чем он занимается, пока мы тут совещаемся.
Три часа спустя Брауэрд покинул морскую ферму на разведывательном судне. Он поднялся сквозь заполненную дымом атмосферу и, оказавшись над ней, полетел, ориентируясь визуально и с ручным управлением, пока не достиг расстояния в миллион километров между собой и Землей. Затем он установил коды, которые должны были помочь автоматическому навигационному оборудованию определить текущие параметры корабля и Луны и записать на пленку план полета, чтобы доставить его обратно на Клавиус. Не забыл он и составить аварийный план на случай непредвиденных, но возможных неожиданных обстоятельств во время возвращения.