Брауэрд кивнул. «Если я выполню задание, но при этом умру, Скоун снова убьет двух зайцев одним выстрелом, — подумал он. — И я буду орудием убийства, которое я ненавижу, инструментом уничтожения, которое я ненавижу».
— Нравится тебе это или нет, — продолжал полковник, — но мне придется оставить один корабль. Тот, к которому уже прикреплена бомба. Хмм. Я совершил ошибку. Я должен был приказать тебе, чтобы, как только ты получишь бомбу, ты отправился с ней на Марс. Тогда все было бы кончено. Хотя нет, это не было ошибкой. Я должен был знать наверняка, что ты ее получил.
— Я не профессиональный штурман, — заметил Брауэрд.
— Это не имеет значения. Ты знаешь достаточно, чтобы добраться туда. В наши дни автоматических устройств человеку не обязательно быть высококвалифицированным пилотом космического корабля. Если он знает достаточно, чтобы ввести нужные данные в компьютер… Мы запрограммируем основную часть полета. Я не могу выделить больше одного человека.
— От успеха этого дела зависит так много, — сказал Брауэрд. — Ты не можешь позволить себе рисковать. Мы не можем себе этого позволить…
— Один человек, один корабль, — твердо ответил Скоун. — Двое людей не сделают лучше. Даже если я пошлю с тобой весь свой флот, это не поможет. На самом деле, чем меньше кораблей в космосе, тем меньше шансов быть обнаруженным.
— Сэр, — сказал Боб, — я прошу разрешения взять с собой мою жену!
— Твою… жену? А я и не знал, что ты женат.
— Ингрид Нашдой и я поженились незадолго до того, как ты появился, сэр.
— А кто вам разрешил? Я специально… — Голос Скоуна затих, но Брауэрд знал, что он хотел сказать.
— Я разрешил, — сказал Брауэрд. — Это законно.
— А почему ты хочешь взять ее с собой? Это очень опасная миссия.
— Если один из нас умрет, другой не захочет жить. И если нам суждено умереть, то пусть мы при этом будем вместе.
Боб надеялся, что Ингрид согласится с ним — он был уверен, что она согласится.
Губы Скоуна скривились.
— Все это очень сентиментально, я уверен. Я мог бы сказать, что это буржуазные чувства.
— Именно так мы и чувствуем, сэр.
— Брауэрд, ты же знаешь, что жизнь каждой женщины драгоценна. От них зависит будущее всей расы. Если бы я санкционировал этот глупый бессмысленный шаг, я бы предал свое доверие, предал выживание человечества.
— Очень благородные чувства, сэр. Те, что принадлежат истинному лидеру, который предан своему виду.
— Оставь свой сарказм. То, что я сделал, я сделал для того, чтобы обеспечить мир в будущем и достойную жизнь. Нет, Брауэрд, твоя просьба не удовлетворена. Нет! Не хочешь присесть? Ты выглядишь слабым.
— Я постою. Как мы поступим, сэр?
— Ты, должно быть, устал. Иди отдохни. Я хочу, чтобы ты был в максимально хорошей форме, поскольку тебе предстоит чрезвычайно изнурительная работа. Мы организуем полет, подготовим корабль и после этого разбудим тебя.
Брауэрд отдал честь и повернулся, чтобы уйти.
— Тебя нельзя беспокоить, — сказал ему вслед Скоун. — Я поставлю охрану, чтобы тебе не мешали посетители.
— Я понимаю, — кивнул Боб.
Разъяренный, но беспомощный, он пошел прочь. Пройдя через конференц-зал, он, вместо того чтобы подчиниться приказу, отправился в биолабораторию искать Ингрид, которая была занята «замораживанием» русских и китайских пленных. Брауэрд нашел ее за пультом управления большой консолью, где она устанавливала какие-то настройки, необходимые для предварительной «обработки» тех, кто должен был быть заморожен. Самих пленных не было видно — они находились в другой комнате, и Боб был достаточно хорошо знаком с процедурой погружения в анабиоз, чтобы знать, что их усыпили обезболивающим газом. Он наклонился к жене, словно спрашивая о ее делах.
— Продолжай работать, Ингрид, — сказал он тихо. — И не надо выглядеть удивленной или встревоженной. Мне приказано доставить бомбу на Марс. Я не должен тебя видеть, я должен отдыхать.
Его супруга продолжила смотреть на индикаторы и счетчики на панели.
— Марс! — сказала она. — Почему ты не спросил у Скоуна, могу ли я полететь с тобой? Ты же знаешь…
— Я знал и действительно попросил об этом. Но он отказался.
— А ты не можешь сказать «нет»? Сказать ему, что не полетишь?
— Ты прекрасно знаешь, что это не сработает. Он либо прикажет меня расстрелять, либо заморозит вместе с остальными.
— Могу я спрятаться на твоем корабле?
— Ни малейшего шанса. Скоун позаботится об этом.
— Неужели мы ничего не можем сделать?
— Мы можем надеяться. Во-первых, топоры должны быть уничтожены. А потом, кто знает, что будет дальше? Я видел, что дело принимает слишком необычный оборот, чтобы думать, что Скоун всегда будет действовать по-своему.