Услышав это, Боб мрачно улыбнулся и занялся подготовкой своего судна к его автоматическому размещению рядом с местом крушения. После этого он должен был взять управление кораблем на себя. Подготовка требовала больше времени, чем пилот мог себе позволить, но он не мог бросить Куирогу. Каким-то образом, спасая этого человека, он компенсировал то, что сделает с его товарищами. Эта идея не была ни логичной, ни даже рациональной. Одна жизнь по сравнению с тысячами — это было просто смешно. Но Брауэрд чувствовал, что дает хоть какую-то незначительную плату, и это было лучше, чем совсем ничего.
К счастью или к несчастью, в зависимости от того, с какой стороны он смотрел на происходящее, в той секции, где был заперт Пабло, имелся люк. Было нетрудно сопоставить курс и скорость корабля Боба с этой секцией. Обломки корабля Куироги выглядели как огромный барабан, потому что лазеры южно-африканцев аккуратно обрезали его с обеих сторон, как будто вырезали кусок из середины колбасы. Этот кусок в форме барабана не вращался, и именно по этой причине Пабло смог установить плотный контакт своего лазерного луча с Брауэр-дом. Отсутствие вращения позволяло достаточно легко присоединить корабль-разведчик рядом с гигантским люком, который был рассчитан на прием даже более крупных кораблей, чем этот.
На мгновение, глядя, как закрывается большая дверь, лунянин забеспокоился. Но он знал, что его лазерные лучи могут расплавить дыру в стене, чтобы найти путь к спасению, и что вряд ли Куирога захочет что-то предпринять против него. Во всяком случае, аргентинец не стал бы нападать в данный момент.
Внутренний люк аргентинского корабля открылся, и в него вошел человек в скафандре. Таким образом, Брауэрду стало ясно, что техника, предназначенная для заполнения шлюза воздухом, не работала. Он открыл свой собственный люк, дал Пабло достаточно времени и закрыл его после того, как наполнил маленькую камеру воздухом.
— А теперь входите, держа руки над головой, — сказал он через громкоговоритель.
Не дожидаясь, пока пленный закончит снимать скафандр, Брауэрд вывел разведчик из люка большого судна и повел его к Марсу. Он медленно разогнался до одного «g», чтобы маневрирование не повредило пленнику, а затем, переведя управление в автоматический режим, взял пистолет и открыл внутренний люк. Лейтенант Пабло Куирога вошел в рубку управления. Он был одет в серебристый комбинезон с алыми перекрещенными топорами на правой груди и с серебряными полосками на плечах. Аргентинцу было лет тридцать, он был высок и хорошо сложен, у него была бронзово-красноватая кожа, красивое лицо, зеленовато-карие глаза и волнистые темно-каштановые волосы.
— Куда вы собираетесь меня отвезти? — спросил он на сносном американском английском.
— В данный момент вы просто едете кататься, — ответил Боб. — Садитесь в кресло слева от меня. Вот вам немного стиктита. Оберните его вокруг лодыжек, чтобы они были связаны вместе. А потом заведите руки за спину, и я свяжу вам запястья.
Пленник сделал, как ему было велено, и вскоре, к удовлетворению Брауэрда, он уже сидел рядом с ним связанный. Затем американец достал фляжку с водой, которую Куирога жадно выпил. Напившись, он съел то, что Боб зачерпнул ложкой из банки и дал ему.
— Никто не кормил меня так с самого детства, — заметил Пабло. — Сейчас я чувствую себя просто беспомощным, как ребенок.
— Но вы не ребенок, — ответил Брауэрд. — Ия это запомню. Но ладно. Через секунду я тоже сяду в кресло и установлю стазисное поле вокруг нас обоих. Вы знаете, что такое «стазис» по-английски?
Пабло кивнул.
— О’кей, будьте осторожны, — предупредил его Боб.
Корабль полетел дальше. Куирога некоторое время смотрел на переднюю визуальную пластину, а потом, словно не веря в происходящее, повернулся к пилоту:
— Вы летите на Марс?
— Я не собираюсь там приземляться, — ответил лунянин.
— Тогда что же?.. Вы планируете запустить ракету в одну из баз? Это будет самоубийство! Или это вы тоже планируете?
— Неужели вы думаете, что в этом случае я стал бы утруждать себя вашим спасением?
— Нет, если только вы не садист, — сказал Куирога, — но вы не ведете себя как садист.
Брауэрд задумался, стоит ли ему говорить аргентинцу, какую бомбу он несет. Немного подумав, он решил не делать этого. Этот парень может сойти с ума и совершить что-нибудь дикое, нарушить плавное движение корабля. Если он коснется поля, то его засосет наружу и красной пленкой размажет по всему салону.
— С таким же успехом вы могли бы оставить меня там, — сказал Пабло после некоторого молчания. — Но я счастлив, что вы этого не сделали. По крайней мере, я выпил воды и поел. И хоть с кем-то поговорил, пусть даже с советским человеком. Когда смерть придет за мной, я буду не один.