Послышалось невнятное восклицание, и дверь открылась. Папа оказался высоким худым человеком лет пятидесяти, одетым в обычное церковное облачение. Его лицо было бы красивым, если бы не было таким изможденным. Он был очень смуглым и походил на индейца, несмотря на то что его род происходил от прусского барона, эмигрировавшего в Аргентину в начале двадцатого века. Позади него стояла женщина, лицо которой было скрыто вуалью. Она шагнула вперед, а потом опустилась на колени и поцеловала ему руку. Понтифик благословил ее, после чего она встала и молча вышла из комнаты в коридор. Все трое с любопытством посмотрели ей вслед. У нее была красивая фигура.
При виде их униформы глаза папы расширились.
— Три ангела, да? — сказал он. — Я надеюсь, что это хорошее предзнаменование.
Он отступил в сторону. Первым в комнату шагнул Брауэрд. Двое его спутников вошли следом и поцеловали руку понтифика.
— Если вы не ангел Говардса и не настоящий ангел, — сказал папа Бобу, — то вы вообще не человек Говардса. Но вы и не католик. Так кто же вы?
Он закрыл дверь и жестом показал молодому священнику, что тот свободен.
— Ваше святейшество, — сказал лунянин, — к сожалению, на объяснения потребуется некоторое время. Но я прошу вас выслушать нас до конца.
Папа кивком пригласил его вглубь маленькой комнаты. Он стал расхаживать по ней взад-вперед, а Куирога и Сааведра в это время стояли у двери. Время от времени понтифик задавал вопросы, чтобы прояснить ситуацию, а услышав, что Боб — советский человек, отреагировал только тем, что поднял брови. Когда рассказчик замялся, потому что ему было трудно сформулировать конкретное утверждение, хозяин дома пришел ему на помощь.
— Можете говорить по-английски, если хотите, — сказал он. — Я свободно владею всеми основными языками.
Через двадцать минут Брауэрд изложил свою историю.
— Вы бы не пришли сюда, если бы могли получить помощь в другом месте, — сказал Сириций. — А теперь скажите, чего вы ждете или надеетесь получить от меня?
— Ваше святейшество, — ответил Боб, — если бы существовал какой-нибудь другой способ добиться мира, я бы им воспользовался. Но насилие — это единственный путь. И…
— А почему вы прилетели на Марс лично? — спросил папа римский. — Почему не послали этих двух людей вниз с сообщением, что вы запустите бомбу, если Марс не сдастся? — Он ненадолго замолчал, а потом добавил: — Простите мою глупость. Говардс, конечно, не поверил бы вам — он послал бы за вами корабли, и вы были бы вынуждены запустить это дьявольское устройство. Только свергнув нынешнее правительство, вы сможете спасти Марс.
— Совершенно верно, — подтвердил Брауэрд. — А Говардс теперь не будет слушать ничего, кроме пули.
— Слуга должен повиноваться своему господину, так сказал святой Павел. И сказал Господь наш воздать кесарю кесарево.
— Вы хотите сказать, что будете повиноваться своему политическому лидеру, даже если он злой и намерен растереть вашу Церковь в щепки под своей пятой? Разве Христос не выгнал менял из храма? И разве в истории Церкви не было епископов и священников, которые шли в бой на стороне своих светских владык и убивали язычников?
— Верно, — согласился понтифик. — Однако…
В дверь постучали, и вошел молодой священник.
— Ваше святейшество, из дома Говардса выходят вооруженные ангелы. Они идут к нам через площадь. Я боюсь…
— Это случилось позже, чем я предполагал, — сказал папа. — Должно быть, вас видели, когда вы шли вокруг дома. Вероятно, те, кто наблюдал за вами, думали, что вы здесь по делу, из-за вашей униформы, даже если они не были уведомлены о том, что ангелы должны были прийти сюда. Но у них также есть очень чувствительные звуковые рецепторы, настроенные на это здание. Ничто из сказанного здесь не остается без контроля, за исключением моей комнаты, которая была особенно звукоизолирована. И я получил эту уступку только потому, что угрожал вызвать неприятности — точно так же мне пришлось приостановить исповеди, пока я не изолировал кабинки исповедальни. Говардс не испытывал никаких угрызений совести по поводу использования в них шпионской прослушки.
Брауэрд бросился по коридору к окну, расположенному в самом его конце. На полпути через площадь медленно двигались около двадцати человек. Все они держали наготове автоматические пистолеты или винтовки, за исключением офицеров, которые носили оружие на боку. Они выстроились двумя рядами в виде полумесяца, рога которого окружали территорию по обе стороны от резиденции понтифика.