Аргентинец медленно поднял судно и ввел его в расчищенный проход, после чего пластиковый лист выскользнул из стены обратно. Они с Бобом подождали, пока внешний сенсор корабля не показал, что воздух из туннеля выкачан. После этого Куирога снова нажал на кнопку. Лист, находившийся перед ними, исчез в стене, а затем скользнул в сторону и расположенный за ним камень.
И Брауэрд с Пабло увидели раннее марсианское утро.
До самого горизонта простиралась желтовато-красная равнина. Но ней ничто не двигалось, так как на поверхности Марса не было никакой жизни — ни животной, ни растительной. Далеко слева виднелось тонкое облако желтоватой пыли, и хотя был день, небо было черно-синим, и слабый свет маленького солнца не мог затмить яркие звезды.
Боб и Пабло знали, что за холмом должны были находиться три больших купола города Осорно.
— Уведи корабль достаточно далеко, чтобы он смог развернуться, — сказал Брауэрд. — А потом используй излучатель, чтобы открыть внешние люки.
— Dios mio! Ты что, с ума сошел?!
— Я знаю, что делаю, — ответил американец. Куирога пожал плечами, закатил глаза и повиновался. Через несколько секунд фальшивый участок холма и пластиковые ворота, оставшиеся позади корабля, скрылись в скале.
— Отведи его в туннель, — продолжил командовать Боб. — Но только наполовину. Я не хочу, чтобы внешние люки закрывались.
Аргентинец что-то пробормотал себе под нос, но все же направил корабль в указанное место.
— На этом судне есть горелочный лазер, — сказал Брауэрд. — Используй его.
— Но это же глупо! — простонал Куирога, закрыв лицо рукой. — Теперь я понимаю, что ты собираешься сделать. Но…
— У тебя есть идея получше? — отозвался лунянин. — Да поможет мне Бог — нет.
Пабло активировал лазер, и тонкий, как карандаш, белый луч вырвался из носа корабля и пробил пластик. Затем Куирога описал лучом большой круг. Пластик сопротивлялся совсем недолго — он покрылся пузырями, а потом и вовсе расплавился. Аргентинец выключил луч, быстро двинул корабль вперед и врезался в центр описанного круга. Пока корабль возвращался в исходное положение, вырезанный лазером большой пластиковый диск выпал из листа и упал на каменный пол.
Лазер ударил снова. Толстая гранитная секция продержалась дольше, но с другой стороны на нее давил воздух. И внезапно каменная глыба, отмеченная тонкой темной линией там, где ее прорезал лазер, начала выдвигаться наружу.
— Назад! Назад! — громко сказал Брауэрд, но Куирога и сам уже коснулся рычагов управления. Корабль вылетел из туннеля с ускорением, которое раздавило бы их обоих, если бы они не находились в стазисе.
Они проделали долгий путь назад, и теперь им нужно было снова как можно быстрее преодолеть это расстояние, потому что гранитный диск вылетел из устья туннеля, как пуля из дула пистолета. После этого диск улетел не слишком далеко — ударившись о поверхность Марса на краю холма, он перевернулся, а затем, вместо того чтобы упасть плашмя, приземлился на противоположный край и покатился вниз по склону, как обруч гигантского ребенка.
Двое мужчин не стали смотреть, как он катится. Они были слишком ошеломлены и потрясены тем, что последовало за диском, хотя и ожидали этого. Из туннеля вниз головой вылетел человек. За ним последовал еще один, после чего в небо взмыла цистерна с водой и сундук с провизией. Потом вылетели еще двое мужчин, держащихся друг за друга. И еще один. А потом — клетка лифта.
Брауэрд и Куирога не могли видеть, что происходило внутри, но могли представить себе рев густого воздуха, вырывающегося из Осорно через пещеру и шахту, которая вела вниз к дому Говардса и к площади на третьем подземном уровне. С холма взметнулась пыль — желто-красное облако, скрывшее туннель. А потом из туннеля внезапно вылетела дверь, шлепнувшаяся на равнину. Была ли это дверь, ведущая в дом на дне шахты?
— Должно быть, там, внизу, сущий ад, — заговорил Пабло сдавленным голосом. — Люди борются за то, чтобы выбраться с площади до того, как на каждом конце туннелей опустятся барьеры и запечатают их внутри. Но они ничего не смогут сделать, страшный ветер будет нести их вперед, пока не разобьет их о стены и не прижмет к ним. Или они будут скользить вперед, пока ветер не унесет их через двери и разбитые окна в дом, а потом, возможно, даже в шахту. — Он закрыл лицо руками. — Я не оплакиваю Говардса и его людей, потому что они заслуживают смерти. Но на площади были и невинные люди. Женщины и дети, дочь Миера…