Ингрид разрыдалась и долго не могла успокоиться.
— Я думала, что все кончено, — сказала она, придя в себя. — Что я больше никогда тебя не увижу. Далквист и несколько его друзей пришли арестовать Скоуна. Он был на совещании со своими заместителями. Они сразу сдались, но Скоун — нет. Он застрелил двух человек вместе с Далквистом и повел своих помощников к арсеналу. Он знал, что у него слишком много врагов, чтобы сражаться с целой колонией, и поэтому решил бежать на «Землю», найти новый мир среди звезд. И он вытащил меня из моей камеры, сказал, что собирается меня заморозить, а разморозит, когда найдет подходящую планету. Но он бы не получил меня. Я бы убила себя при первой же возможности…
Брауэрд похлопал ее по спине.
— Постарайся забыть то, что случилось, думай об этом, как о ночном кошмаре. Теперь мы проснулись и живем в мире, который нужно превратить в сад. И который нуждается в любви, как никогда раньше.
Говоря это, Боб смотрел в иллюминатор — на улетающую «Землю», которая теперь была только искрой в ярком солнечном свете. «Внутри этой искры горит искра, — думал он. — Скоун. Искра, способная зажечь звезды. Да поможет Бог людям того мира, который он когда-нибудь найдет!»
ПОБЕГ ОТ ЛОКИ
ГЛАВА 1
Пауки, люди и мать-природа умеют создавать лазейки. Эта лазейка принадлежала именно природе. Она была сделана из воздуха и воды. Но их сопротивление пугало, вызывало смятение в сознании человека, который отважился проникнуть в лазейку. То, что казалось «верхом», на самом деле могло быть «низом».
Подобно юному богу, воспользовавшемуся такой лазейкой, лейтенант Кларк Сэвидж упал с небес в ад. Он и не подозревал, что ведет свой самолет перевернутым. Окутанный облаками и неспособный разглядеть даже приборную панель перед собой, он не имел ни малейшего понятия о грозящей ему опасности. Так не знает об опасности свинья, отправленная на бойню.
Его биплан-истребитель нырнул носом вниз и вырвался из темного тумана. Было 31 марта 1918 года. Яркое французское послеполуденное солнце ослепило молодого человека, и только тогда он понял, что чувства обманули его. Сколько времени он летел вверх ногами, пилот не знал. Его «Ньюпорт-28» шел вертикально к Земле со скоростью двести миль в час и продолжал ускоряться — слишком быстро ускоряться. Кларк должен был выйти из пике. Но не слишком резко. Ткань, которой «Ньюпорт» был обшит сверху, сбрасывалась, если напор ветра натягивал ее чересчур сильно, и как только один кусок ткани отделялся от остальных, поток воздуха, нагнетаемого пропеллером, проникал под покрытие и срывал всю остальную материю.
Парашютов у Сэвиджа не было. Командующий армией союзников издал указ, гласивший, что парашюты предназначены для неженок. Так что если бы ткань, натянутая на крыльях самолета, все-таки смялась, летчику оставалось бы только кричать: «Mon Dieu! Pese! Sacre bleu! Merde! A mon secours!» и другие подобные фразы еще на десяти языках, на которых он свободно говорил, хотя ему было всего шестнадцать лет. В данный момент он думал по-французски, потому что уже несколько месяцев говорил только на этом языке.
То, что крылья могут отвалиться, его не беспокоило. Он был очень молод и полон юной крови, взрывающихся гормонов и безудержного оптимизма. Однако, в отличие от большинства своих ровесников, Кларк жил не только настоящим моментом. У него были планы на всю оставшуюся жизнь. Вот только боевой летчик союзников — независимо от возраста — должен был каждую секунду остро осознавать, что происходит вокруг него. Если бы он грезил наяву, то отправился бы в «страну вечной охоты».
В тот день была Пасха. Юноша надеялся, что отметит этот праздник Воскресения из мертвых, когда в Америке кролики прячут яйца, еще, по крайней мере, восемьдесят четыре раза. Но он знал статистику воздушных боев. Сегодня он здесь… и, возможно, сегодня же он исчезнет!
Как только пилот вывел «Ньюпорт» из пике, то заметил, что находится на высоте в пять тысяч футов. Он также посмотрел назад… вверх… и вниз, себе под ноги, направо и налево.
Других самолетов нигде видно не было. До этого момента Сэвидж пытался ускользнуть от двух немецких истребителей, преследовавших его, пока он не укрылся в облаке. Но теперь внизу простиралась пустошь поля боя. Земля выглядела так, словно обезумевший лепрекон копался в ней несколько дней, пытаясь найти украденный у него горшок с золотом. Осколочно-фугасные снаряды, начиненные шрапнелью и горчичным газом, проделали в ней тысячи дыр, а затем еще несколько снарядов пробили отверстия в этих дырах и в промежутках между ними. И позже к этим рытвинам добавлялись все новые и новые. Если бы в дырах жили призраки, поле было бы покрыто густой серой эктоплазмой. Фантомы толкались бы, словно автомобили в дорожной пробке.