Французы были в значительном меньшинстве. Но это было неважно. Их капитан приказал им атаковать врага. Фразы, которые он часто произносил, гудели в голове Сэвиджа:
— Дерзость! Всегда дерзость! Осторожность — для трусов!
Де Слад рассчитывал, что они быстро подлетят к вражеским самолетам, выпустят несколько очередей по любому бомбардировщику, попавшему в поле их зрения, а затем продолжат движение. Скорость, полученная при крутом пикировании, позволит им обогнать сопровождающие истребители. Кларк с трудом сглотнул и зевнул, когда от перепадов давления воздуха у него заложило уши.
Затем «Румпели» — еще мгновение назад совсем маленькие — превратились в такие большие самолеты, что он мог видеть детали их конструкции и лица пилотов и сидящих за спинами стрелков. Они расплывались по мере того, как его поле зрения сужалось, и только один вражеский самолет был впереди него, немного ниже.
Вместо того чтобы идти прямо на этот аэроплан, Сэвидж стал приближаться к нему под углом. Это было не так уж важно. Несмотря на то что у него было очень мало времени для стрельбы, он все же выпустил одну длинную очередь в двигатель и в переднюю кабину. Ему показалось, что прямо перед тем, как он пролетел мимо того самолета, в боку у него появились крестики-нолики дыр. Но юноша не был в этом уверен. Все происходило слишком быстро.
Кларк заметил, что «румпель» несет бомбы, а пулеметчик в его задней кабине целится в него из «Шпандау» — пылающее дуло было направлено на Сэвиджа. Затем вражеский самолет упал на бок — его пилот был убит или ранен, а может, притворялся убитым. Кларк оглянулся назад. Из-под капота двигателя «румпеля» валил дым, и самолет начал вращаться. Артиллерист — бедняга! — скорее всего, сгорит заживо еще до того, как самолет разобьется. Как и пилот, если он всего лишь ранен.
У Сэвиджа не было времени останавливаться на таких похвальных, но морально ослабляющих мыслях. Три «Пфальца» были у него на хвосте, но они все еще находились слишком далеко, чтобы стрелять в него. Еще один быстрый взгляд показал ему общую ситуацию. Горящие куски разнесенного вдребезги «Румпеля» падали вниз. Кто-то — вероятно, де Слад — всадил зажигательные пули в его бензобак. Остальные вражеские самолеты все еще находились в строю и направлялись к месту своего назначения. Большинство немецких летчиков-истребителей, покинувших строй, решили, что им не догнать французские машины, и возвращались на свои посты. Но три гунна все еще были у Кларка на хвосте.
Все французские самолеты летели на юг…
…хотя нет. Не все! Один из них уже повернул назад и шел курсом, который мог бы перехватить «Румпель», двигаясь достаточно быстро. Только де Слад мог справиться с врагом в одиночку.
Трое бошей, должно быть, оглянулись, увидели преследующего их капитана и стали разворачиваться, чтобы напасть на него. Так как они были выше его на несколько тысяч футов, то могли пикировать на него один за другим и делать свои пассы.
Сэвидж надеялся, что у Анри Жозефа хватит ума развернуться, нырнуть, чтобы набрать скорость, и помчаться к французским позициям. Молодой американец мельком увидел широко разбросанные на земле горящие обломки «Румпелей». Их бомбы взорвались от удара обрушившихся машин. А «Спад» его капитана все еще поднимался вверх, указывая на троицу бошей, которые жаждали вступить с ним в бой. Этот проклятый дурак собирался напасть на них!
— Ну вот, — пробормотал Кларк, — вот и еще один.
Он всегда уважал изречение шекспировского остроумного шута Фальстафа: «Благоразумие — лучшая часть доблести». Другими словами, было бы лучше убежать, если бы шансы немцев на победу были слишком велики. Всегда можно подраться в другой день. Но сейчас юноша просто не мог убежать. Только не теперь, когда сумасшедший француз был готов сразиться с врагом, превосходящим его численностью в три раза.
Де Слад, вероятно, уже кричал с вызовом: «Свиньи! Ублюдки! Вперед, на любителей кислой капусты!» Сэвидж вывел «Ньюпорт» из пике… развернул его… и начал подниматься. Оглядевшись, он увидел, что четверо его товарищей тоже перестали убегать. Они повернули назад и начали подниматься.
— Мы все сумасшедшие! — закричал американец.
Теперь три «Пфальца» выстроились в ряд и собирались стрелять в него один за другим. Если бы они промахнулись или только покалечили бы самолет, то развернулись бы и снова набросились на него. Кларк держал свою машину на встречном курсе. Немец в головном «Пфальце» был почти так же упрям, как и Сэвидж, но в самую последнюю секунду его биплан поднялся вверх и оказался слева от противника. Дула его пулеметов «Шпандау» уже пылали, прежде чем Сэвидж успел выстрелить из «Виккерса». Он сделал это лишь после того, как оценил общую скорость двух самолетов, летящих прямо друг на друга. Затем он промчался мимо первого врага и направился прямо ко второму. Тот поднял крыло и отпрянул в сторону от Кларка. Американец дал по нему короткую очередь, но не успел проверить, попал ли в него.