…А потом остановиться. Теперь он уловил очень слабый запах, похожий на запах сигаретного дыма. Американец осторожно выглянул из-за двери. Бледный дневной свет, а также молнии показали ему, что эта вторая комната тоже была пуста. Но запах дыма теперь ощущался еще сильнее, а в промежутках между раскатами грома Кларк едва различал голоса. Чем ближе он подходил к следующей двери, тем гуще становился сигаретный дым.
Остановившись у двери, летчик услышал сквозь грохот бури два мужских голоса. Хотя, конечно, в комнате могло быть и больше двух человек. К этому моменту гром и молнии уже ушли на юго-восток — впрочем, прошло некоторое время, прежде чем шум грозы полностью затих. Внимательно прислушавшись, Сэвидж, наконец, определил, что эти двое говорят на стандартном американском английском. Хотя и не на том, который используется в вежливых кругах.
Подслушивая, он все время оглядывался назад. Существовала вероятность — пусть и незначительная, — что в дом может войти кто-то еще. Не забывал пилот и о том, что немцы, возможно, ищут его, несмотря на суровую погоду. У одного из говоривших мужчин был пискляво-дребезжащий голос, похожий на писк мыши, попавшей в консервную банку. Услышав такой голосок однажды, подумал Сэвидж, его уже никогда не забудешь. Владелец этого голоса жаловался на голод. Живот этого человека, по его словам, поднимался вверх по позвоночнику в поисках пищи.
— Неужели ты никогда ни о чем не думаешь, кроме как о том, чтобы набить рот и погоняться за юбками? — сказал ему другой мужчина. Его баритон был властным и очень презрительным.
— В этом сарае, наверное, полно крыс, — отозвался скрипучий голос. — Мы легко могли бы их поймать. Ты будешь большим куском сыра. Просто сядь в центре сарая в качестве приманки, а я буду бить их дубинкой, когда они пойдут за тобой.
— Кусок сыра! — фыркнул баритон. — Сыра! Неужели ты не в состоянии не болтать все время, как шимпанзе, выпрашивающий бананы? Сыр! Перестань говорить о еде!
— Крысы не так уж и плохи, — возразил писклявый голос. — Держу пари, что на вкус они мало чем отличаются от белок. А беличье мясо — это вкусно! Что ты скажешь насчет того, чтобы пойти в сарай и наловить их?
— Сыр!
— Было бы неплохо, если бы мы взяли с собой немного ветчины.
— Ветчина! Никогда больше не смей упоминать это слово! Я вышвырну тебя отсюда в Берлин!
Любитель поесть разразился хохотом.
— Ты деградируешь в состояние Пилтдаунского человека! — заявил баритон. — Или мне лучше сказать «Пелтдаунского», волосатый ты парень. Я чертовски хорошо знаю, что ты меня тогда подставил!
— О, ха-ха-ха!
— Когда-нибудь я с удовольствием брошу тебя в свинарник, а потом съем свиней, которые тебя сожрут. Если только не окажется, что у них тонкий вкус, и они не побрезгуют тобой.
Сэвидж слушал этих двоих, обдумывая, что же делать дальше. Либо эти люди были сбежавшими военнопленными, либо они отстали от своего подразделения, когда немцы захватили этот район. Во всяком случае, они прятались от бошей. Но поблизости не было никаких американских войск. Их вообще не было во Франции. Что же делали здесь два янки?
Впрочем, если уж на то пошло, он тоже был американцем и находился здесь. Возможно, это были авиаторы, завербовавшиеся к французам. Члены эскадрильи Лафайета? Кларк мог бы заявить о себе, и они втроем попытались бы вместе прорваться через немецкие линии фронта. Однако «быстрее всех путешествует тот, кто путешествует один». Сэвидж не знал, что это за люди. Из них троих могла бы получиться отличная команда. Или эти двое могли помешать ему. Их голоса определенно звучали сварливо. И если они были так голодны, то почему не сидели сейчас в сарае и не охотились на крыс? Идея человека с писклявым голосом была вполне практичной, и он был прав насчет вкуса крыс. Сэвидж съел их достаточно, чтобы понять это. Иногда они были всем, что он мог найти, если не считать насекомых, когда отец посылал его на курсы выживания.
Правда, им пришлось бы есть их сырыми. Было опасно разводить огонь и тем самым привлекать внимание немцев, которые их искали. Кларк предположил, что эти двое мужчин не были обучены, как он, есть сырое мясо, еще теплое и окровавленное, и что им не приходилось этого делать. Но если они достаточно сильно проголодаются, то съедят и такое «блюдо».
К этому моменту летчик уже решил, что было бы нехорошо оставлять двух своих товарищей в беде. По крайней мере, он мог бы поговорить с ними и выяснить, не нужна ли им его помощь.
ГЛАВА 4
Сэвидж сунул револьвер в кобуру, освободив ремень, и вошел в комнату. Воздух там был густым и вонял дешевым французским табаком. Двое незнакомцев сидели на полу и курили. Их шинели лежали рядом, а сами они устроились спиной к стене, по одному с каждой стороны окна.