Юноша не испытывал недостатка в уверенности в себе. Если кто-то и мог это сделать, то только он. Но он также был реалистом во всем, что планировал. Ему пришлось бы пройти через множество охранников, добраться до летающей машины, которая была разогрета и готова взлететь, справиться с сидящим в ней пилотом и выбросить его из кабины, уйти с посадочной площадки до того, как его застрелят, улететь, не будучи сбитым оборонительными пулеметами, обогнать преследователей в воздухе и так далее, и так далее. Но, по крайней мере, он мог добраться до аэродрома, понаблюдать за ним и оценить свои шансы. Если бы у него появился хоть один!..
В этом районе не было ни одного постоянного аэродрома. Они двигались по кругу, когда фронт расширялся или сжимался. Кларк выучил наизусть общие черты всей этой местности по аэрофотоснимкам и по донесениям французской разведки, к которым имел доступ. По последним сведениям, ближайшая немецкая база истребителей располагалась к северу от Нойона, недалеко от Северного канала. Вероятно, она все еще была там, потому что измученные и уставшие от войны немцы были остановлены измученными и уставшими от войны французами. На мгновение в этих местах воцарилась апатия.
Сэвидж достал из кармана мундира маленький карманный компас и при последних лучах солнца еще раз проверил направление своего пути. Надев летный костюм из-за усиливающегося холода, молодой американец поплелся через лес. Он шел очень медленно, потому что опасался попасться кому-нибудь на глаза — хотя сделать это было сложно, так как у него не было никакого света.
Правда, он мог бы воспользоваться своими спичками, но они скоро должны были закончиться.
Несколько часов назад его правая нога снова разболелась, как в начале пути, и хромота усилилась. Наконец, молодой человек решил, что лучше бы ему отдохнуть несколько часов. Он нашел неглубокую впадину в выступавшем из земли песчанике, сел в нее и позволил себе краткий экстаз, впившись зубами в шоколадный батончик. Его живот заурчал, как лев, сидящий в клетке и разозлившийся, потому что ему бросили гамбургер, в то время как ему требовалась целая корова.
Сэвидж проснулся в 2:12 ночи — если, конечно, его наручные часы со светящимся циферблатом шли верно. Снова шел дождь, и было темно, как внутри ночного облака. Лучше всего было поспать до рассвета. Что он и сделал.
К полудню, когда шоколадных батончиков уже не осталось, он оказался на опушке леса, выходящего на широкий луг. Единственными живыми существами в поле его зрения были коровы и несколько птиц. За лугом виднелся крутой холм, на вершине которого виднелись развалины нескольких больших каменных или кирпичных зданий. Однако разрушило их время, а не война — во всяком случае, не эта война, уничтожившая часть других строений.
Кларк увидел обсаженную тополями дорогу в нескольких сотнях ярдов от западной границы луга. Юноша снял свою тяжелую летную одежду, свернул ее в узел и обвязал веревкой, которую носил в одном из оттопыренных карманов своего костюма. Он повесил получившийся длинный сверток за спину на веревке, которую обмотал вокруг шеи. Час спустя летчик осторожно обошел луг и поднялся на почти прямой U-образный и сильно изъеденный дождями и ветром песчаный склон на востоке. Он прошел через ворота в каменной стене и оказался в каком-то подобии внутреннего двора. До сих пор вокруг не было никаких признаков жизни, кроме уханья совы в ближайшем здании. «Должно быть, это заброшенный замок или монастырь», — подумал Сэвидж.
Затем ретрансляторы его памяти замкнулись, и карты, которые он изучал, потекли к телетайпу в его сознании. Он вспомнил, что это обитель какого-то малоизвестного ордена католических монахов. Братья жалкой бедности? Монахи из тех, у кого нет ни гроша за душой?
Нет. Но все же что-то вроде этого.
Место, где стоял Кларк, должно быть, представляло собой неотремонтированное отделение монастыря. Потребовавший у него много сил подъем по восточному склону не позволил ему увидеть северную сторону этих строений. Должно быть, именно там жили монахи, если только их не прогнала оккупация. И там должна была находиться дорога, ведущая вверх по склону от обсаженной тополями дороги.
Двигаясь бесшумно и медленно, пилот вошел в здание. Тонкая струйка воды вытекала из дверного проема справа от него. Этот проем был совсем узким, в него не пролезали плечи Сэвиджа. Юноша протиснулся через него и с хлюпаньем поднялся по плотно закрученной спиральной и тоже очень узкой каменной лестнице. Когда он поднялся наверх, то оказался в самой верхней комнате башни. Ее крыша и часть стен исчезли, а на полу валялось множество каменных блоков и разбитых листов сланца.