— Также здесь будет присутствовать графиня Идивзад — член семьи международного банкира Бугова. Она двоюродная сестра царя и нашего кайзера, — продолжал капитан. — Хоть она и русская, это одна из самых твердых сторонниц имперской Германии. Особенно после большевистской революции. И она тоже выразила желание встретиться с вами.
Сэвидж удивленно вскинул брови.
Капитан улыбнулся:
— Мы много знаем о вас. Графиня заинтересована в разговоре с вами.
«Конечно, чтобы получить информацию, полезную для Центральных держав», — подумал Кларк.
Но как они узнали о нем так много? Если, конечно, действительно узнали… С чего бы им интересоваться малоизвестным и очень молодым лейтенантом военно-воздушных сил США? Если бы у немецкой разведки по какой-то причине имелось досье на него, графиня могла бы передавать информацию о нем из Берлина на фронт. Но не так быстро, если только они не передали ее по радио. Но зачем им это? Кларк Сэвидж не был важной персоной.
Юноша пожал плечами. Он все равно это узнает.
— Могу ли я считать это движение плеч согласием на приглашение? — поинтересовался капитан.
— Да.
Фон Гессель? Это имя, казалось, парило, наполовину приподнявшись над горизонтом памяти молодого американца. Через три секунды — обычно это было максимальное время, которое ему требовалось, чтобы вспомнить что-то из того пятьдесятиунциевого комплекса протоплазмы, который был его мозгом, — он вспомнил, что знает об этом человеке.
Знал Кларк не так уж много: ему просто кое-что рассказывали о бароне-полковнике, который был еще и ученым. У этого барона было две докторских степени, одна — по физике, другая — по медицине. Он родился в родовом поместье в Бранденбурге в 1888 году, а это значило, что ему было уже тридцать лет. Несмотря на свою относительную молодость, он имел международную известность. Его монография о мутациях бактерий Treponema pallidum после бомбардировки рентгеновскими лучами во время взвешивания в разбавленном Cannabis sativa вызвала широкий резонанс в научных кругах. Но во многом реакция на это была неблагоприятной, и с тех пор о фон Гесселе ничего не было слышно. Однако отец Кларка Сэвиджа как-то раз упомянул о бароне в разговоре с несколькими приятелями, а Кларк подслушал тот разговор.
— Этот человек — полковник Германской императорской армии, — сказал Сэвидж-старший. — Но никто, кажется, не знает, в каком именно роде войск он служит. Это довольно зловещий персонаж, если верить моим информаторам. Можно ожидать, что он придумает что-то одновременно разрушительное и бесчеловечное, если Германия вступит в войну.
Вот и все, что знал о нем молодой Кларк. Так что же здесь делает барон-полковник с докторскими степенями? И почему его хоть немного интересует простой американский лейтенант?
Капитан повернулся и выкрикнул приказ через узкое окошко в распахнувшейся двери. Вошел сержант, двое солдат с винтовками наготове и русский левиафан, которого Сэвидж видел во дворе. Комната вдруг как будто бы стала гораздо меньше и наполнилась запахом дешевых духов, исходящих от русских.
Капитан обратился к Кларку по-немецки:
— Вам больше не нужно притворяться, что вы не понимаете нашего языка. Мы знаем, что вы свободно владеете высоким немецким. Это одна из многих вещей, которые мы знаем о вас. А теперь, пожалуйста, разденьтесь и примите ванну. Зэд поможет вам помыться и побриться.
С этими словами он указал на огромного русского.
— Мне не нужна помощь, — сказал Кларк и начал расстегивать куртку.
Когда Зэд схватил его сзади и понес, словно ребенка к детской кроватке, Сэвидж не сопротивлялся. Ему показалось, что обхватившие его руки давят на него гораздо сильнее, чем это было необходимо. Еще немного — и гигант сломал бы ему ребра. У нормального человека они бы уже треснули, но у Кларка ребра были необычайно толстыми.
Затем русский перехватил пленника поудобнее и с легкостью удержал все его сто девяносто фунтов перед собой в своих огромных руках. Он рассмеялся и одним вращательным движением подбросил американца вверх. Сэвидж приземлился на ноги и повернулся лицом к русскому. Затем его толкнули назад так, что ему пришлось сесть.
Ухмыляясь и хихикая — смех звучал где-то глубоко в его горле, — Зэд опустился перед ним на колени и снял с него сапоги. Кларк чуть не задохнулся от его чересчур сладких духов и слабого запаха давно немытого тела.
Затем, когда лейтенант встал, Зэд расстегнул его ремень.
— Я действительно не хочу этого, — сказал Сэвидж капитану.
Тот в ответ широко улыбнулся:
— Этот сервис — любезность графини.