Неужели у него действительно такие странные глаза? Пестрые, да. Странные, да. Но не такие, чтобы вызвать у тех, кто их видит, хихиканье или насмешку. Если только хихикающий не был чувствителен к своим собственным недостаткам и особенностям и из-за этого склонен насмехаться над другими. Должно быть, именно поэтому тот обезьяноподобный американский подполковник так недобро отозвался о его глазах.
Кларк пожал плечами и положил зеркальце обратно в карман. Отец говорил ему, что большинство молодых людей слишком болезненно относятся к своей внешности. Это было частью юности, и он должен был вырасти из нее. Поскольку от него ожидали большего, чем от других его ровесников, ему требовалось повзрослеть быстрее. Физически Сэвидж определенно сделал это, хотя его воля не имела к этому никакого отношения. Виной тому были его удачные гены плюс хорошо сбалансированное питание и упражнения, основанные на современных знаниях и древней мудрости. А вот эмоционально?.. До сих пор можно было только форсировать эмоциональное развитие. Время и опыт должны были сделать основную часть работы.
Его позолоченные наручные часы с черным кожаным ре-мешком были возвращены ему вместе с одеждой. Он надел их, думая о том, как все изменилось из-за войны. До того, как она началась, наручные часы считались слишком женственными для мужчин. Но их практичность в вооруженных силах изменила это отношение. Сколько еще взглядов, обычаев и нравов изменится из-за этой войны, чтобы положить конец всем войнам?
Часы все еще работали, несмотря на все удары и падения, которым они подверглись. Было 6:23 вечера, а на ужин Кларк был приглашен в 8:00. Несмотря на украденную еду, он был голоден. Но если заняться упражнениями, это поможет ему отвлечься от мыслей о своем желудке.
С тех пор как ему исполнилось пять лет, Сэвидж проводил от одного до двух часов, выполняя умственные и физические упражнения, разработанные его отцом и различными консультантами. Он старался выполнять их каждый день и обычно успешно проделывал весь комплекс. Но вчерашний и сегодняшний день были слишком насыщены событиями.
Часовой у окна удивится, почему заключенный, который только что надел свою одежду, теперь снимает ее. И хорошо! Чем больше пленник озадачивал своих тюремщиков, тем больше ему это нравилось.
Одетый только в кальсоны, он провел серию разминок, прежде чем начать растягивать мышцы с помощью методов, изобретенных его отцом. Одновременно с этим он решал в уме математические задачи — геометрические и алгебраические, а затем вычислил число «пи» до двадцати пяти знаков после запятой и визуализировал работу роторного двигателя «LeRhone» в мельчайших деталях, включая компрессионные клапаны в цилиндрах.
Проделал он и много других мозговых упражнений. Они включали в себя философско-теологическую проблему свободы воли против детерминизма и кажущуюся неразрешимой математическую проблему последней теоремы Ферма. У молодого Кларка было личное убеждение, что эти две вещи каким-то образом связаны. Однако сегодня он не мог сосредоточиться так сильно, как обычно. Сейчас — да и раньше, хотя он и не хотел этого — перед его мысленным взором вспыхивало видение белокурой роковой женщины, которую он видел во дворе.
Наблюдавший за ним часовой, разумеется, ничего об этом не знал. Все, что он видел — это позы, которые принимал Сэвидж, и движения, которые юноша делал. Должно быть, охранник часто задавался вопросом, что делает этот американец. Видеть его с поднятыми и согнутыми руками, сжатыми в кулаки, трясущимся телом, хотя он и не двигался, и капающим со лба потом — все это выглядело загадочно.
Только когда юноша начал ходить кругами на руках, а затем, присев на корточки, сделал серию прыжков вверх и коснулся пальцами потолка, часовой смог понять, что он видит очень энергичные упражнения. Он мог бы удивиться, почему этот сумасшедший заключенный сразу же после купания напрягается до седьмого пота, однако эта последовательность была продиктована обстоятельствами.
Без пятнадцати восемь Кларк услышал топот марширующих людей. Дверь открылась, и тот же самый капитан велел ему встать между четырьмя солдатами. Вооруженный эскорт провел его по длинному коридору, слабо освещенному свечами, к широкой лестнице. Затем они спустились по этой лестнице на два этажа и двинулись по другому коридору, который был хорошо освещен керосиновыми лампами, стоящими у стен.