Ученый рассмеялся:
— У вас красное лицо. И вы выглядите угрюмым. Конечно, вы возмущены тем, что я сказал о ваших «бизнес-магнатах», как вы, американцы, их называете. Возможно, когда-нибудь вы будете в состоянии проверить обоснованность моих заявлений. Но это будет опасно для вас. Эти промышленники контролируют прессу и полицию. Они будут использовать свою огромную власть, чтобы подавить любые разоблачения своих преступлений. И без колебаний убьют вас, если вы станете слишком большой угрозой для них. Ваш президент сказал, что это война, которая положит конец всем войнам. Он очень наивен. Неужели он действительно верит, что если Германия проиграет войну, то она не начнет другую, когда восстановится? А как же большевики? Их идеология для них — догма. Слова Маркса и Ленина идут «сверху». С горы Синай социализма. Их безбожный Бог постановил, что они должны экспортировать свою революцию по всему миру любыми необходимыми средствами. А как насчет всех эксплуатируемых и несчастных масс Азии, Африки и Южной Америки? Неужели вы думаете, что когда-нибудь они не поднимут оружие против своих европейских правителей? Конечно, после этого их начнут угнетать тираны их собственного народа. Но сейчас это не имеет никакого значения.
— Похоже, вы неплохо изучили политику и экономику, — заметил Сэвидж.
— Я изучил жажду власти и средства, используемые для того, чтобы получить эту власть и сохранить ее, — сказал Гессель. — В основе человеческого поведения лежит вовсе не атом. Это стремление к власти.
Он сделал глоток вина и продолжил:
— Америка также борется за то, чтобы сделать мир безопасным для демократии. Спросите вашего афро-американского гражданина и вашего индейца из резервации о «демократии».
— Я понимаю, что великое зло и несправедливость пятнают сияющий щит мира, — сказал Кларк Сэвидж. — Но я верю, что когда-нибудь все это будет исправлено.
Барон удивленно поднял брови.
— «Пятнают сияющий щит мира»? Я и не подозревал, что вы тоже в некотором роде поэт.
Сэвидж ожидал, что фон Гессель продолжит разговор на подобные темы. Они были предназначены для того, чтобы вызвать у него сомнения в правоте и нравственности дела союзников. Но если ученый полагал, что его пленник настолько слаб, что поддастся на подобную уловку, то он сильно ошибался.
Как ни странно, внезапно барон указал на стол:
— Посмотрите на этих людей. Пускают слюни, принюхиваются, как гончие вокруг суки в жару. Не то чтобы они настолько сбились с пути в своем пылу. Она считает себя еще одной Екатериной Великой, Клеопатрой, Нинон де Ленкло. К сожалению, она не обладает их высоким интеллектом. Но кого это волнует в таких делах?
Кларка Сэвиджа это возмутило. Джентльмен никогда не говорит так о женщине. Даже если это его собственная любовница. И даже если это замечание верно.
— У вас красное лицо. Опять, — сказал фон Гессель, усмехаясь над своим бокалом вина.
Прежде чем заговорить, Сэвидж подождал, пока тот проглотит большой кусок восхитительной говядины.
— Ваши намеки на нее не очень меня задевают, — сухо сказал молодой человек.
— Вы считаете, что я не должен пренебрежительно отзываться о любой женщине? — спросил ученый. — Но это означает, что женщины как группа находятся либо на более высоком уровне, чем мужчины, либо на более низком. Такова общемировая мужская позиция. Ошибочная, конечно. Средний интеллект женщин так же высок, как и средний интеллект мужчин. Хотя это вовсе не комплимент женщинам. В большинстве областей деятельности они обладают такими же умственными и, как правило, физическими способностями, как и мужчины. Любой человек, не ослепленный предрассудками, должен был бы это видеть. Так почему же я — или кто-либо другой, если уж на то пошло — должен избавлять их от критики и обвинений? Что требуется от мужчин, то должно требоваться и от женщин. Это включает в себя похвалу или порицание, награду или наказание.
— Но ведь с ними не обращаются как с равными!
— Именно. И не будут до тех пор, пока они не начнут войну за равноправие. А может быть, и тогда не будут. Мужчины не откажутся от своей власти над женщинами, пока их к этому не вынудят. Они будут сражаться долго и упорно. — Барон выпил половину вина из своего бокала. — А, хорошо! Эти монахи, возможно, мало знают о прелестях жизни. Но они делают очень хорошее вино. Так вот, мой юный американец, то есть мой очень наивный и юный гость, почти все в человеческой жизни проистекает из борьбы за власть. Власть! Власть!! Власть!!!
— Вы очень циничны, — сказал Кларк Сэвидж.