Затем Кларк вынул магазин из его винтовки и забросил оружие далеко в ночь, после чего снял с охранника шинель и надел ее на себя. Подойдя к отверстию в стене, через которое он впервые вошел на территорию монастыря, он заколебался…
Следует ли ему как можно скорее убраться отсюда? Или же стоит вернуться туда, пусть и другим путем, и заняться шпионажем?
Ему потребовалось три секунды, чтобы принять решение.
Опасность быть пойманным снова перевешивала любую информацию, которую он мог получить. Ему казалось, что фон Гессель может обладать очень ценными сведениями. Но как он доберется до них? И как будет добывать эти сведения?
Он пришел в монастырь, как вор в ночи, хотя тогда было еще светло, а теперь покинул его, тоже как вор в ночи.
Спуск вниз по крутому песчанику и грязи склона занял больше времени, чем подъем наверх. Кларк несколько раз поскользнулся, но ухватился за выступающий камень прежде, чем успел уйти далеко. Он ожидал в любой момент услышать шум позади и над собой, но ему удалось добраться до леса за широким лугом, не слыша и не видя никаких признаков погони.
Два молодых немецких летчика, с которыми он разговаривал за ужином, упомянули, что их аэродром находится на севере. Они не сказали, как далеко он был от монастыря, а Сэвидж не заметил его, когда поднялся на вершину башни вскоре после того, как вошел в здание. Возможно, аэродром находится за грядой холмов на северо-востоке. К нему, вероятно, вела обсаженная тополями дорога, идущая с севера.
В любом случае беглец собирался выяснить, так ли это. Север был хорош в качестве направления движения, насколько ему было известно. Время от времени спотыкаясь и быстро шагая под дождем, намочившим его голову и пальто, Кларк обогнул луг. Отойдя от монастыря примерно на милю, он отважился выйти на другое поле. В ста ярдах от него стоял фермерский дом, видимый только при вспышке молнии. Его окна были темными.
Сэвиджу пришлось перелезать через канаву, чтобы добраться до дороги. К тому времени гром уже грохотал особенно громко, а молнии сверкали особенно яростно. Юноша все время вертел головой, пробираясь сквозь густеющую грязь. Он решил, что если увидит позади себя огни машин, то есть своих преследователей, то побежит обратно. Если в тот момент, как это уже не раз случалось во время его бегства, поблизости не будет ни одной рощи, он нырнет в канаву. Это означало бы, что он промокнет в холодной воде, но оно того стоило. По крайней мере, летчик надеялся, что так будет.
Однако автомобилям было нелегко пробираться через эту грязь. К тому времени, как Кларк преодолел три мили, хищные стихии, бушевавшие над его головой, уже ушли на вое-ток. Ни впереди, ни позади него так и не появилось никаких автомобильных огней.
В одном месте дорога разветвлялась, и молодой человек выбрал правый путь. Эта дорога постепенно изгибалась… доходила до гряды невысоких холмов… и шла вдоль нее в восточном направлении. Число фермерских домов увеличилось, но во всех по-прежнему были темные окна. Вскоре Сэвидж пришел в деревню — или в то, что от нее осталось. Большинство домов были разрушены, а в земле зияли глубокие ямы, но в окнах двух сравнительно неповрежденных зданий горел свет. Перелезая через обломки, юноша обходил их стороной, пока внезапно не оказался на окраине деревни.
Там Кларк увидел впереди тусклый свет. По мере того как он приближался по извилистой дороге, огни становились все ярче. Вскоре он увидел колючую проволоку, натянутую поперек канав с левой стороны дороги на высоте в шесть футов. За ней был еще один ряд такой же проволоки — оба они растянулись в ночи перед ним.
На довольно большом расстоянии, которое сложно было точно оценить из-за темноты, в нескольких дюймах над землей находились две параллельные линии электрических огней, тянущиеся куда-то вдаль. На земле между этими линиями лежало нечто широкое, белесое и испещренное черными прожилками. А в конце линий смутно виднелись громады больших низких строений. Перед одним из них плясал фонарик, освещая темные человеческие фигуры.
Загадочный узор внезапно принял знакомые очертания, как только дождь прекратился.
Это был аэродром. Колючая проволока окружала его со всех сторон. Огни должны были направлять ночные самолеты, а белесая субстанция представляла собой цементную взлетно-посадочную полосу, забрызганную грязью — вероятно, более широкую, чем Сэвиджу показалось с первого взгляда. Специально изготовленная полоса была абсолютно необходима для взлета и посадки самолетов, особенно если это были тяжелые бомбардировщики. Иначе они застряли бы в глубокой грязи. Однако немцы построили только одну полосу, а это означало, что самолеты должны были иногда взлетать с попутным или встречным ветром. Например, сегодня вечером ветер будет дуть им в спину. Впрочем, полоса была очень длинной.