Большие строения должны были быть ангарами. У одного из людей, собравшихся впереди в ожидании возвращающихся самолетов, был фонарик.
В этот момент Кларк услышал приглушенный рев воздушных машин. Он съехал в канаву на пятой точке и по пояс погрузился в леденящую холодную воду, а потом ухитрился выбраться из нее, держась за голый корень дерева, и побежал вдоль колючей проволоки туда, откуда пришел. Когда юноша добрался до угла площадки, которую проволока образовывала вокруг аэродрома, он обошел ее и двинулся вдоль проволочной баррикады, идущей на север. Дойдя до конца полосы, он остановился.
Прошло несколько минут, и гул множества мощных моторов стал громче. Затем в поле его зрения появился первый самолет, летевший очень низко. Огни сказали ему о том, что это была огромная машина. И это действительно оказался «Grossflugzeug — a Gotha G.V», бомбардировщик, биплан с двумя двигатели «Мерседес-Бенц» в крыльях, в котором летел экипаж из трех человек. Ночной рейдер. Он не должен был взлетать в воздух в такую безлунную и ненастную погоду, но в том месте, которое он разбомбил, вероятно, не было бури.
Некоторое время Сэвидж наблюдал, как вслед за этим самолетом приземлились еще три. А потом еще один — но его ходовая часть развалилась вскоре после приземления, а все остальное с громким визгом заскользило по полосе, после чего сорвалось с нее и полетело в грязь, разбив крылья.
Вокруг обломков тут же сбежалась взволнованная толпа. Осторожность в поддержании затемнения была забыта. Были включены горячие дуговые лампы, по полосе с ревом сирены помчалась машина «скорой помощи», а за ней последовали мотоциклисты и просто бегущие люди.
Сэвидж с минуту ждал появления истребителей сопровождения. Но больше никто так и не прилетел. Тогда он схватился за колючую проволоку руками в перчатках и одним плавным и легким движением перепрыгнул через нее. Точно так же молодой человек преодолел и второй ряд проволоки, но все-таки зацепился за нее ногой и разорвал штанину, тут же пропитавшуюся кровью.
Не обращая на это внимания, Кларк побежал по грязи под углом, удаляясь от полосы. Он был уже далеко в темноте, хотя и не мог подойти к ангарам спереди из-за яркого дугового освещения. Пробежав по кривой, чтобы оставаться в темноте, он добрался до неосвещенной стороны ближайшего ангара. К тому времени благополучно приземлившиеся бомбардировщики были вытянуты наземными экипажами наружу и выстроились в ряд перед ангаром. Экипажи самолетов стояли неподалеку, очевидно, наблюдая за спасением летчиков потерпевшего крушение биплана. Вокруг него плясали огоньки и кричали люди, а «скорая помощь» все еще ждала на полосе.
Сэвидж развязал сверток и надел летный костюм, включая шлем и защитные очки. Его продрогшее от дождя тело начало согреваться. Затем он глубоко вздохнул и с винтовкой в руке вышел из-за угла. Стараясь держаться поближе к темному фасаду ангара, он пересек пространство между этим ангаром и следующим, а затем направился к ближайшему бомбардировщику.
Нырнув туда, летчик на четвереньках пролез под остальными самолетами, пока не добрался до четвертого бомбардировщика. Это было самое близкое место к посадочной полосе. Кларк выпрямился и прошел в среднюю кабину, где находилось место пилота. Впереди в носовой части располагалась кабина для наблюдателя-наводчика, а позади — кабина для кормового стрелка.
Сэвидж прислонил винтовку к стенке кабины, пригнулся пониже и приблизил голову к пульту управления и приборам. Он плохо видел в полумраке, но света было как раз достаточно, чтобы разглядеть приборы и рычаги управления. Функциональные метки были просто черными пятнами.
Юноша изучил рычаги управления так хорошо, насколько это было возможно в данных обстоятельствах. В принципе, органы управления всеми самолетами были одинаковы по своим функциям, но их форма менялась в зависимости от типа машины, а приборная панель и другие устройства кабины меняли свое расположение. Более того, пилот, собирающийся управлять незнакомым ему кораблем, должен был пройти интенсивное наземное обучение, прежде чем взяться за него.
Сэвидж не нашел манометр подачи топлива. А баки для горючего могли быть почти пусты. Но это не имело значения. Он собирался использовать все, что осталось. Если бы только ему удалось заставить двух механиков вращать для него пропеллеры!