Еще один глубокий вдох…
Дерзать! Всегда дерзать!
Кларк вылез из самолета и зашагал к краю толпы, как будто был немцем по рождению и вдобавок ревностным патриотом. При свете фонаря он вгляделся в лица приближающихся к нему механиков, а затем выбрал двух самых сонных из них.
Как и все «жирные обезьяны» в воздушном корпусе — германском, британском, американском, итальянском и так далее, — эти люди были перегружены работой и лишены отдыха. Они потели и напрягались, чтобы спасти бесконечный поток разбитых, поврежденных и неисправных машин. Невоспетые герои-механики. Сэвидж подошел к ним вплотную и заговорил по-немецки тихим, но властным голосом. Его командный тон был таким же повелительным, как если бы он был двоюродным братом кайзера.
— Вы двое пойдете со мной, — велел молодой человек и, развернувшись, пошел прочь, как будто не было никаких сомнений в том, что они должны ему подчиниться. Он даже не оглянулся.
Два механика, должно быть, задавались вопросом, кто он такой, поскольку они, несомненно, знали каждого офицера на базе. Но он слышал их шаги за спиной. И ему было все равно, какими озадаченными взглядами они обменивались.
Пистолет «Люгер», который он взял у капитана в монастыре, лежал в боковом кармане его форменной куртки со снятым предохранителем, готовый стрелять. Верхняя часть этой куртки была частично расстегнута, чтобы он мог быстрее добраться до оружия. Это был не самый лучший способ носить заряженный автоматический пистолет, однако Кларка не беспокоило, как это рекомендуется делать.
Перед ним было четыре бомбардировщика с двуххвостыми элеронами у руля и пулеметами, торчащими над передней и задней кабинами. Казалось, прошло много времени, пока он добрался до последней машины…
…И вот молодой человек уже вскарабкался на защитную полосу на крыле у средней кабины пилотов, забрался в эту среднюю кабину и положил пистолет на пол. Винтовка у него тоже была готова к стрельбе.
Механики подошли к самолету и посмотрели на него снизу вверх.
— Я хочу завести мотор, — сказал Кларк.
Офицер — во всяком случае, надменный — не стал бы объяснять капралам, почему он хочет что-то сделать. Так что Сэвидж тоже не стал ничего объяснять.
— Выполняйте! — скомандовал он, а затем, чтобы успокоить их подозрения, добавил: — Особый приказ! Снять колодки!
Пока механики снимали колодки с колес самолета, Кларк включил свет в кабине пилотов и огляделся по сторонам. Каждый механик стоял перед пропеллером.
По его команде они запустили пропеллеры. Ему пришлось трижды повторить: «Контакт!», прежде чем моторы завелись и лопасти закрутились. Механики отступили в сторону.
Между тем, посмотрев еще раз вокруг, Сэвидж увидел, что к нему приближаются какие-то любопытные офицеры. Единственное, чего он сейчас не хотел, так это чтобы его допрашивали. К счастью, моторы были еще теплыми. Хотя даже если бы это было не так, он мог бы подождать.
Он пустил бомбардировщик вперед, а затем начал направлять его в сторону конца полосы. Когда он вырулил на нее, то нажал на дроссельную заслонку. Быстро набирая скорость, огромный самолет покатился к взлетной полосе.
К тому времени два механика уже бежали за ним. Толпа рассеивалась. Некоторые неслись к нему вприпрыжку, другие спешили убраться с дороги. Впереди всех шел офицер с автоматом в руке.
Сэвидж не слышал его из-за грохота моторов. Однако он мог читать по губам выкрикнутые слова:
— Стой! Останови машину, или я буду стрелять!
Самолет уже вот-вот должен был поравняться с этим офицером, у которого была хорошая возможность разрядить свой пистолет в человека, укравшего бомбардировщик. Сэвидж поднял «Люгер» с пола правой рукой, передвинул его влево и прицелился в бетон перед офицером. А потом дважды выстрелил.
Рядом с сапогами офицера взлетели в воздух бетонные крошки. Немец упал — пуля попала ему в ногу, вероятно, срикошетив от посадочной полосы. Самолет пронесся мимо корчащегося человека.
И тут внезапно один из механиков схватился за стойку левого крыла, и его ноги взлетели над землей. Потом он вскарабкался на крыло и стал пробираться к фанерному фюзеляжу. Крылья были покрыты тканью, и в какой-то момент его нога прорвала ее, но затем он вытащил ногу и принялся продвигаться от одной проволочной стойки до другой.
Большая дыра в ткани крыла должна была вызвать неприятности, когда самолет войдет в полный полет и наберет максимальную скорость. Если это вообще когда-нибудь случится. Приблизившись к началу взлетной полосы, Сэвидж сбавил скорость бомбардировщика. Ему не хотелось делать поворот так быстро — из-за этого машина накренилась бы и задела кончиком крыла бетон. «Наземный люк», как называли посадочную полосу, мог оторвать конец нижнего левого крыла.