Но пока все шло очень неплохо.
Сэвидж находился над восточной половиной Пикардии, которую делила пополам река Ойзе. Она текла с северо-востока на юго-запад через Нойон, Компьень и Крей вдоль лесистой долины. Если бы в тот момент было достаточно светло, чтобы река отражала хотя бы бледный свет, Кларк мог бы ее увидеть. И если бы у него хватило топлива, чтобы он смог до нее добраться. Ему пришлось бы совершить аварийную посадку в реке — если бы он до нее долетел, — если только он не нашел бы достаточно длинного участка луга. Но он сомневался, что у него есть время искать луг.
К сожалению, пилот, управлявший этим самолетом до Кларка, не оставил свой парашют в кабине для американского гостя. Чертовски неосмотрительно. Сэвидж сунул автоматический пистолет в карман куртки — возможно, он пригодится ему позже — и бросил винтовку за борт. Он не хотел, чтобы она подпрыгивала во время аварийной посадки.
Через двадцать минут полета индикатор уровня топлива показал, что оно закончилось. Летчик переключился на аварийные баки. Еще десять минут спустя, когда юноша уже собирался снова включить свет, он увидел вдали яркие вспышки. Какой-то огонек быстро мигал прямо перед самолетом, и длилось это довольно долго. Это должна была быть стрельба из артиллерийских орудий. Впереди был фронт. Кларк все еще летел в правильном направлении.
Вот если бы только ему хватило топлива!
Он не думал, что бензина хватит. Он вообще был удивлен, что продержался в воздухе так долго. Но тут моторы самолета, как будто настроившегося на его мысли и посмеивавшегося над ним, начали кашлять. Сэвидж опустил нос самолета вниз — пора было спускаться, хотел он того или нет.
После некоторого шипения двигатели полностью остановились. Пилот резко увеличил угол скольжения. Ветер свистел в распорках и проводах, и если бы не грохот далеких пушечных молний, Кларк почувствовал бы, что остался единственным живым человеком в огромной, жуткой темноте.
В чреве смерти, из которого вот-вот должен был родиться еще один труп.
— Чтоб тебя! — подумал молодой человек. — Я еще жив. И я буду жить дальше!
Затем он увидел огни, движущиеся вдоль дороги. Или это были лодки на реке. Они дали юноше ориентир, хотя он все еще был так высоко над ними, что не знал своей высоты. Свет в кабине перестал работать, когда моторы остановились, и поэтому он не мог видеть индикатор высоты.
Бомбардировщик спускался слишком быстро и слишком круто. Но Кларк увидел, что внезапно возникший впереди слабый отблеск был отблеском реки. Огни же оказались ходовыми огнями двух пароходов. В их дымовых трубах горело слабое пламя.
Сэвидж приподнял нос самолета, чтобы сбросить скорость при подъеме, хотя и не желал замедляться слишком сильно. Он был примерно в трехстах футах над кораблями. Продолжая подниматься, летчик накренился, чтобы вернуться к реке. Теперь ему ничего не оставалось, кроме как приземлиться на воду. У него не было времени на маневры. Корабли были впереди него и быстро приближались. Но он не должен был столкнуться с ними.
Кларк выровнял самолет в нескольких дюймах над рекой. Он сделал ставку на то, что шасси были сорваны при столкновении с машиной «скорой помощи». Если бы это было не так, они могли бы ударить в воду и заставить самолет перевернуться носом вперед. Такая резкая и насильственная остановка биплана не пошла бы на пользу пилоту, даже если бы он был скован аварийным поясом. С другой стороны, если бы шасси оставалось прикрепленным к фюзеляжу и теперь было срезано, удар мог бы просто заставить самолет немного замедлиться, прежде чем удариться о воду. Это было бы Кларку на руку.
Что бы ни случилось, его судьба была теперь не в его руках. Но и не в тех, что принадлежат богам. А в тех, что являются волей случая.
У него было около трех секунд, чтобы обдумать, что может произойти. Самолет ударился о речную поверхность с мощным толчком, взмыл вверх на несколько футов и упал с сотрясающим мышцы и кости ударом. После этого он заскользил, медленно поворачиваясь боком и перекатываясь влево — его нижнее левое крыло начало отрываться от нижней части конструкции самолета. Большой мотор погрузился в воду. Верхнее крыло, единое и простирающееся в обе стороны, треснуло пополам и обрушилось на Сэвиджа, но он избежал удара, пригнувшись. Затем фюзеляж откатился вправо, и оба нижних правых крыла и верхнее крыло оторвало вместе с мотором.