Фюзеляж перестал двигаться. Он поплыл вниз по реке.
Кларк расстегнул аварийный ремень. Вода в кабине была ему по щиколотку и быстро поднималась. Если бы он собирался снять летный костюм, то сделал бы это в реке.
ГЛАВА 10
Вспыхнул прожектор, его луч шарил по поверхности реки, пока его яркий глаз не ослепил Сэвиджа. К тому времени фюзеляж уже почти затонул. Летчик перевалился через борт и поплыл, прожектор последовал за ним.
Какой-то человек крикнул ему по-немецки, чтобы он схватился за веревку. Лодка плавно приблизилась к нему — ее вращающиеся назад винты вспенивали воду, чтобы не пройти мимо беглеца. Огни в лодке говорили о том, что в ней стоит пулемет. Дуло его было направлено на Кларка.
План молодого человека был таким: притвориться сбитым летчиком, выполнявшим задание во имя «фатерлянда». Должно быть, на борту лодки был установлен коротковолновый радиоприемник, и управлявший ею человек получил сообщение о краже бомбардировщика.
Как оказалось, именно это и произошло.
С Сэвиджем обращались не так уж плохо. Ему дали чашку кофе — точнее, цикория, так как настоящий кофе был доступен только на черном рынке, — а его одежду высушили, пока он сидел в пальто с вооруженным охранником, наблюдающим за ним. Через час он уже был в комнате для допросов в старом полуразрушенном особняке в Нойоне. Ему дали тарелку жидкого супа с несколькими маленькими кусочками баранины и маленький ломоть черного хлеба, который казался тяжелым, как платина. Ему повезло, что он получил хотя бы это.
Кларк провел в Нойоне три дня, в течение которых его посетили и допросили шесть разных офицеров. Несмотря на то что они угрожали расстрелять его, как шпиона, если он не ответит на их вопросы, он отказался сообщить им что-либо, кроме своего имени, звания и порядкового номера. Последним офицером, допрашивавшим его, был комендант поля, с которого он угнал самолет. Этот комендант, который уже через час был почти готов отказаться от своих бесплодных попыток разговорить пленника, в конце концов сказал:
— Полковник фон Гессель передает вам привет.
Сэвидж удивленно поднял брови, но ничего не сказал и только кивнул.
Комендант выглядел так, словно ожидал, что американец откроет рот. Он подождал несколько секунд…
— Полковник говорит, что вам суждено стать слабее, чтобы дослужиться до генерала, или быть казненным при попытке к бегству, — снова заговорил комендант.
Кларк опять промолчал. Его собеседник улыбнулся:
— Графиня Идивзад тоже шлет вам привет и поздравления. Она говорит, что ей суждено встретиться с вами снова, и с большим удовольствием ожидает этого.
Лейтенант вздохнул, но ничего не ответил. Комендант отрицательно покачал головой.
— Я не понимаю, почему она должна интересоваться вами. Хотя я слышал кое-какие истории, — он сделал паузу, ожидая словесной реакции, но, не дождавшись ее, продолжил: — Я думаю, что когда она заговорила о новой встрече с вами, то подумала, что вы, вероятно, окажетесь в лагере Локи.
Сэвидж нахмурился.
— Ах, вы озадачены этим именем. Я не стану вас просвещать. Но скажу вам — это обещание, что вы отправитесь в лагерь военнопленных Хольцминден. Может быть, вы слышали о нем?
Кларк не произнес ни слова, и выражение его лица не изменилось — он по-прежнему проявлял безразличие.
— Я не уверен, что это так. Но вам будет лучше иметь это в виду, — продолжал комендант. — Этот лагерь, как вы, американцы, говорите, — «адская дыра». В соответствии с немецким уважением к международному праву, он не является бесчеловечным. Но офицеры там очень строги. И от этого никуда не деться. А если вам удастся сбежать по дороге или — каким-то чудом — из самого Хольцминдена, вас отправят в Локи. Это недавно открытый лагерь для военнопленных, местонахождение которого я вам, конечно, не открою. Но я могу сказать, что его комендантом будет ваш недавний хозяин — полковник фон Гессель. Он гарантирует, что ни один военнопленный никогда не вырвется из лагеря Локи! Тем более что он, кажется, проявляет к вам особый интерес. Любой военнопленный, который трижды сбегает, а потом его ловят, автоматически попадает в Локи. Вы спаслись после того, как разбились в реке Ойзе, затем вы сбежали из монастыря, а после этого украли тот бомбардировщик. Но мы не будет несправедливы. Угон бомбардировщика следует объединить с побегом из монастыря. Мы считаем эти два дела за одно. По правде говоря, мы не можем не восхищаться той наглостью, с которой вы прошли мимо нас и увели бомбардировщик прямо у нас из-под носа. Вы, должно быть, частично немец или по крайней мере тевтонского происхождения. Итак, у вас есть две попытки к бегству. Но не три. Однако в следующий раз, если вы попробуете сбежать, а полковник фон Гессель говорит, что вы это сделаете, вас отправят в Локи.