— Чокнутый! — сказал один из них.
Сэвидж получил свою вторую еду за день — это был ужин — незадолго до наступления сумерек. Его рацион состоял из еще одного маленького ломтика черного хлеба, маленькой и твердой сырой картофелины и крошечного ломтика лука. Он также съел сваренное вкрутую яйцо, которое сержант продал ему за высокую цену. Яйцо предназначалось не для заключенных, но когда Кларк увидел яйца в одном из двух пакетов с едой, он заключил с конвоиром сделку.
Сержант — подчиненные называли его Миксенхаймером — сунул руку в карман куртки Сэвиджа и вытащил оттуда пачку денег во франках, фунтах, марках и долларах.
— Ты считаешь, что нужно быть ко всему готовым, — сказал Миксенхаймер. — Должно быть, ожидал, что тебя схватят. Или ты мошенник с черного рынка? Я возьму свою плату в долларах.
Это означало, что сержант имел дело с контрабандной валютой.
«Ты даже не представляешь, как хорошо я ко всему готов», — подумал пленник. Охранник взял у него шесть долларов. Лейтенант же с удовольствием съел сваренное вкрутую яйцо, хотя и без соли. Несмотря на этот недостаток, это была первая вкусная еда, которую он получил после обеда, устроенного фон Гесселем. Потом ему дали воды в кофейной кружке. Он попросил еще, но ему сказали, что это его рацион до самого времени сна.
— Два доллара за еще две кружки, — предложил Сэвидж.
— Пусть будет четыре, и ты их получишь, — сказал сержант.
Миксенхаймер вынул из пачки Кларка еще несколько американских долларов.
— То, что ты покупаешь, происходит из моих личных запасов, — сказал он. — Я заплатил за эту еду. И я могу продать ее тому, у кого есть деньги, чтобы заплатить. Так что не жалуйся никому из офицеров, что я продаю армейские припасы. — Он широко улыбнулся. — Кроме того, возможно, офицеры получают свою долю от меня.
Снова начался дождь. Поскольку поезд шел в основном в северном направлении, западный ветер приносил с той стороны холодные капли воды через щели между планками. Несчастные обитатели загона для скота переместились на восточную сторону. Через несколько часов поезд остановился, и заключенным разрешили выйти. Все остальные тоже высыпали наружу.
Станция была очень маленькой. Так же как и тускло освещенная деревня, которую Сэвидж заметил за ней. Его вытолкнули на луг позади этого строения и велели исполнить «свой долг» — если понадобится — в канаве. Очевидно, она была вырыта именно с этой целью для пассажиров поезда.
Офицер, у которого был ключ от наручников — лейтенант — подошел к сержанту и велел ему расковать пленнику руки. В свете керосиновых ламп, принесенных из поезда, было хорошо заметно его раздражение. Он стоял, постукивая носком сапога, пока Сэвидж расстегивал наручники, а потом стягивал штаны и расстегивал клапан на задней части своих кальсон.
— Поторопись, парень! — сказал офицер. — Я должен вернуться к игре в бридж!
— У меня нет туалетной бумаги, — ответил Кларк, поднимая голову.
Сержант сунул руку в карман своего плаща и вытащил оттуда тонкий листок газеты.
— Эта бумага плохого качества, и чернила потекут по всей твоей заднице, — сказал он. — Но это лучше, чем ничего. Или вам, янки, все равно? Хо-хо!
— И сколько же мне это будет стоить? — поинтересовался Сэвидж.
— Два доллара. Один для меня и один для лейтенанта. И еще один доллар, если захочешь прочитать газетку после того, как используешь.
Сэвиджа уже тошнило от рева Миксенхаймера. Но благоразумие подсказывало ему не раскрывать этого.
— Я приму ваше любезное предложение, — сказал он.
Через минуту все было кончено. Офицер передал ключ сержанту, который снова застегнул на Кларке наручники, а затем вернул его своему начальнику. И хотя офицер очень спешил, он все же задержался на обратном пути, чтобы переговорить с Миксенхаймером.
При этом что-то — деньги, разумеется — перешло от сержанта к офицеру.
«Ну что ж, — подумал Сэвидж, — такие люди есть во всех вооруженных силах мира. Точно так же, как бедняки всегда будут с нами, так и шулер, мошенник и дилер, делающий деньги так, как может».
Через три часа поезд снова остановился. Большая деревянная вывеска указывала, что город, куда они приехали, называется Мезьер. Он находился достаточно близко к бельгийской границе. Именно здесь заключенных должны были перевести на другой поезд, хотя они узнали об этом только через четыре часа. Все это время Кларка и других военнопленных держали в маленькой комнате.