Его правая рука нащупала рельс. Он уже собирался убрать ее, когда почувствовал слабую вибрацию железа. Либо по внутренним путям шел еще один поезд, либо поезд, с которого Кларк сбежал, шел задним ходом по внешним рельсам.
Пилот не мог оставаться здесь слишком долго, чтобы выяснить это. Он даже не мог спрятаться на опушке леса, чтобы определить, какой это будет поезд. Если это был тот самый состав, с которого он спрыгнул, он должен был остановиться где-то здесь, рядом с беглецом. Тогда солдаты с электрическими фонарями откроют стрельбу по лесу, надеясь выманить его оттуда.
Сэвидж должен был уйти как можно дальше отсюда. Но он не хотел этого делать, пока не узнает, в каком направлении находится север. Он подполз к другому ряду рельсов и приложил ухо к холодному железу. Никакой вибрации в этом рельсе не было, но молодой человек по-прежнему не знал, внешние это были рельсы или внутренние. В такой темноте это невозможно было определить. Отчаянно заставляя свое измученное тело двигаться быстрее, Кларк на четвереньках спустился вниз по склону. Он намеревался продолжать поиски, пока не появятся огни поезда.
А потом он вдруг сказал: «Ах! Слава богу!»
Его пальцы коснулись чего-то мягкого. Это был тот самый сверток, который он искал. Его рука ухватилась за обвязывающую сверток веревку, и он поднялся на ноги. Это движение заставило его застонать еще громче и глубоко вздохнуть от резкой боли. Его правое второе ребро — из тех, что врачи называют «необычными ребрами» — могло быть сломано.
Прихрамывая, Сэвидж медленно спустился по склону и углубился в лес. Нравилось ему это или нет, но он должен был держаться довольно близко к рельсам, пока не увидит приближающийся поезд. Иначе он не знал бы, в какую сторону идти, чтобы добраться до реки Семой. Когда — или если — он доберется до нее, ему будет ясно, что он находится в Бельгии.
Теперь же он находился в районе Арденн. Это было малонаселенное лесистое плато с множеством холмов. Даже если бы Кларк знал верное направление движения, он мог бы сделать круг, находясь в лишенном света лесу. Там не было звезд, которые могли бы провести его сквозь деревья к месту назначения.
Вскоре справа от него зажглась фара локомотива. Он подождал, пока она не стала ярче. Затем раздался пронзительный, но печальный свист, и юноша снова улыбнулся. Казалось маловероятным, что поезд, из которого он сбежал, сообщит о своем присутствии паровым гудком. Но летчик все же немного подождал, прежде чем уйти.
Он еще раз улыбнулся, увидев, что паровоз тянет за собой вагоны. Если бы локомотив толкал их перед собой, это был бы тот самый поезд, из которого Кларк выпрыгнул. Тем не менее тот поезд мог дать задний ход и вскоре тоже оказаться здесь, даже если бы он двигался медленно. Солдаты, ехавшие на нем, не знали, где именно Сэвидж спрыгнул, но они все еще могли определить это приблизительно.
Кларк повернулся и пошел через лес. Он шел слишком медленно, так как постоянно натыкался на стволы деревьев и кусты, а кроме того, должен был следить за тем, чтобы не свалиться в ямы. Более того, он то и дело плескался в болотах, порой проваливаясь из них по колено. Когда он добрался до первого высокого холма, то стал продвигаться еще медленнее. Иногда подъем становился слишком трудным, и юноша принимался нащупывать более легкие пути. Время от времени он устраивал себе отдых на несколько минут.
Затем он спустился со склона и, переправившись через болото, добрался до другого холма. Во многих местах этот холм был слишком крут, чтобы идти по прямой. Проходили часы, и периоды отдыха Кларка становились все длиннее. Здравый смысл подсказывал ему лечь и постараться заснуть до рассвета. Тогда он смог бы точно определить нужное ему направление. Глупо было продолжать путь, когда он мог заблудиться и пойти на юг вместо севера. Тем не менее он не остановился. Молодой человек был уверен, что направляется к реке Семой. Какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что он на правильном пути. Хотя то же самое внутреннее чувство уже предавало его в прошлом.
Он сделал более длинную остановку, чем прежде, чтобы надеть свой летный костюм. Это еще больше замедлило бы его ходьбу и подъем, но ночной воздух стал еще холоднее. Пока юноша мучительно натягивал летную одежду, его окружил туман. Он коснулся беглеца своими холодными влажными пальцами и помешал ему увидеть собственные сапоги. И все же Кларк пошел вперед, пока не добрался до выступа скалы, под которым была выемка. Он забрался в нее и провел оставшиеся часы темноты в беспокойном сне.