В задней части комнаты стояли стулья, которые выглядели так, словно они были сделаны во время правления короля Франции Людовика XIV: три ряда по три стула в каждом. А прямо перед Сэвиджем стоял стол высотой в десять и длиной в четыре фута, сделанный из какого-то блестящего и залитого засохшей кровью дерева. Вокруг его согнутых ножек извивались змеи, головы которых были наполовину змеиными и наполовину женскими. На каждом углу стола стояла черная восковая свеча в бронзовом подсвечнике в форме дьявола с далеко запрокинутой головой — они сжимали свечи в зубах. А в центре стола стояла вытянутая чаша, вырезанная из цельного куска черного мрамора.
В пяти футах от стола находилась стена, к которой была прикреплена бронзовая плита с рельефным изображением ухмыляющегося бородатого мужчины с козлиными ногами, бараньими рогами и бычьим фаллосом. Между его острыми зубами была зажата крошечная извивающаяся обнаженная женщина. Кларк наклонился над каменной чашей, чтобы лучше разглядеть, что находится внутри. Ее внутренняя поверхность была забрызгана старыми засохшими пятнами крови, а в центре лежали кости младенца, возможно, месяцев шести от роду. Рядом с ними лежал большой острый нож.
Сэвидж пришел в ужас.
И что еще больше ужаснуло и одновременно озадачило его, так это длинный белесый червь, медленно ползущий по костям позвоночника. Пилот полагал, что хорошо разбирается в беспозвоночных животных, но он никак не мог классифицировать это существо. Это был — насколько молодой человек мог судить — червь, неизвестный науке. Правда, он пока еще не знал всего о животных…
Летчик вынес свечу в библиотеку, задул пламя и сел. Он был потрясен. В потайной комнате явно проводились «черные мессы». По крайней мере, ему так казалось. Младенца — и, вероятно, тех людей, чьи скелеты были прибиты к стене — принесли в жертву во время безумных ритуалов, практикуемых здесь. Ритуалов, которые не могли бы состояться без ведома и помощи владельца замка. Вероятно, барон де Мюзар — или кто-то другой, кто жил здесь — был главным жрецом этой ужасной религии, корни которой уходили в древний каменный век и которая в своей современной форме — то есть в виде «поклонения дьяволу» — стала еще более страшным извращением. На нее повлияла, исказив ее, христианская вера, которая была ее злейшим врагом: древний культ стал левосторонним зеркальным отражением религии, которая пыталась искоренить его.
Это отвратительное зрелище напомнило Кларку о том, что говорил ему отец, когда они были в глубине Австралии. Сэвиджу-младшему было тогда четырнадцать лет — неужели это было всего два года назад? — и они с отцом отправились в глубь страны учиться выслеживанию добычи у величайших специалистов в мире — у аборигенов. Северо-американский индеец или конголезский пигмей были новичками в выслеживании по сравнению с их собратьями, обитающими «под ними».
Итак, доктор Сэвидж отдал своего сына под опеку Вритьитанделя из племени Вантелла. Молодой Кларк жил в этом племени, носил простую одежду местных жителей, ел пищу, которую они ели, охотился на животных, которых они убивали, и учился выживать в одном из самых пустынных и суровых климатов в мире. В то же время он занимался по учебнику, который привез с собой. Это очень позабавило Вритьитанделя, который не видел в изучении печатной продукции ничего, кроме пустой траты времени.
Доктор Сэвидж тогда искал золото в пятидесяти милях от поселения аборигенов. Каждые четырнадцать дней или около того Кларк-младший пробегал эти пятьдесят миль, лишь изредка ненадолго останавливаясь, чтобы навестить своего отца. Именно во время одного из таких визитов старший Кларк заговорил о зле в этом мире и о необходимости бороться с ним.
Юный сын знал, что его отец был одержим этим, но не был уверен в причинах такой одержимости. Время от времени доктор Сэвидж говорил об этом, однако он был довольно расплывчат — никогда не указывал имен, мест или действий.
Все, что знал Кларк-младший — это то, что в молодости его отец совершил нечто преступное и серьезное. Но ученый сожалел о содеянном — раскаялся, если использовать религиозный термин. Из-за своего поступка — или нескольких поступков — он поклялся бороться с преступностью, а это означало, что ему придется сражаться с бандитами.