Там Сэвидж увидел несколько автомобилей, колеса которых были снабжены железными двойными колесами вместо резиновых шин. Британская морская блокада Германии вызвала многочисленные перебои в снабжении. Однако кормили здесь несколько лучше, а заключенных наконец-то вылечили от «вшей». Качество жизни у них улучшилось, хотя и не намного.
В Мюнхене большинство военнопленных были сняты с поезда, а вместо них в вагон загрузили другую группу, гораздо менее многочисленную. Эти люди, как и Сэвидж, были закованы в кандалы. К охранникам добавили еще четверых человек. Один из вновь прибывших пленников встретился глазами с Кларком. Его рост был шесть футов семь дюймов, и он был таким худым, что, казалось, сквозь него должен был просвечивать дневной свет. В отличие от остальных, этот человек был в штатском. Все его лицо было в синяках и царапинах, а одна рука висела на перевязи.
Сэвидж не узнал его имени до приезда в лагерь. Самого Кларка по-прежнему держали отдельно от группы, и ему не разрешалось разговаривать ни с кем, кроме своих охранников. Он подумал, что немцы, должно быть, считают его особенно опасным. Из разговоров между охранниками он понял, что все пассажиры их вагона должны были отправиться в Доки, но почему туда послали гражданское лицо, было для него загадкой.
Позже вагон отцепили и присоединили к другому составу, после чего поезд постепенно двинулся на юго-восток. Было очевидно, что он направлялся в германскую провинцию Обербайерн, восточная часть которой представляла собой острие ножа в брюхе Австрии, самого верного союзника Германии. Это было относительно недалеко от прекрасного города Зальцбурга. Родины Моцарта. Заключенные ехали по горной местности, которая становилась все более суровой и высокой.
А потом Сэвидж увидел в окна знакомую деревню. Когда ему было десять лет, он, его отец и их немецкий инструктор пробыли там некоторое время.
В последний день пути поезд свернул на единственные рельсы, которые выглядели так, словно были построены совсем недавно. Проехав с четверть мили, он остановился: его ждал еще один поезд — локомотив и два вагона. Охранников заменили на тех, кто должен был отправиться вместе с заключенными в их следующий пункт назначения. «Наверное, в лагерь Локи», — подумал Сэвидж. Это были мужчины средних лет, и все они, за исключением одного, были крепкого сложения.
Единственного не слишком сильного на вид рядового охранника — высокого, худого, лысого и печального, как ищейка, звали Ганс Кордтц. Ему было поручено держаться поближе к Кларку и внимательно следить за ним. Эту информацию он шепотом сообщил Сэвиджу после того, как оказался в вагоне и поезд тронулся. Лейтенант все еще был изолирован от остальных заключенных, но все же находился не слишком далеко от них: между ним и сидящими позади него военнопленными был всего один ряд пустых сидений.
Говоря на каком-то странном пиджин-английском, искаженном местным немецким произношением, Кордтц сказал:
— Рано или поздно ты начнешь получать посылки из дома. В основном с едой, если ты такой же, как другие заключенные. Я люблю шоколад. Вообще люблю все виды пищи, кроме овощей. Если тебе нужно что-нибудь, что я могу сделать для тебя — любые мелкие услуги, которые я могу сделать, не высовываясь слишком далеко, — я твой человек. Особенно если у тебя будет шоколад. — С этими словами он откинулся назад и долго молчал, а затем тихо, шевеля одним уголком рта, добавил: — Моя жена тоже без ума от шоколада.
— Я буду иметь это в виду, — прошептал Сэвидж.
Прошло несколько минут.
Затем Ганс снова подал голос:
— Настоящий кофе тоже был бы очень кстати.
— Я все понял, — сказал Кларк. — Но ваш фельдфебель смотрит в нашу сторону. Он начинает что-то подозревать.
Кордтц взглянул на своего сержанта. Это был человек с бычьей шеей и квадратным лицом, с длинными, торчащими вверх усами, как у кайзера Вильгельма. Всю оставшуюся часть пути Ганс молчал.
Поезд шел по рельсам, проложенным через незнакомую лейтенанту местность. Но он уже бывал здесь вместе с отцом и учителем немецкого языка, и когда состав повернул на юг и приблизился к горному склону, расположенному к востоку от большого и ярко-синего озера, юноша понял, где находится. Недалеко от этих мест, к северу, находился город Берхтесгаден. Он располагался в глубокой долине, окруженной с трех сторон австрийской территорией. Кларк провел там три дня, в течение которых он поднялся на гору Оберзальцберг над городом.