— Мальчики! Это была адская работа! — воскликнул он. — Жара, дождь и грязь! Но ведь нам было весело, правда? Помнишь ту драку в таверне? Мы начистили им морды, верно? Начистили все вокруг, а потом со всех ног бросились бежать от полиции! Ох уж эти женщины! Это были настоящие черноглазые милашки! А виски, которое мы уничтожали!
Голос Ренвика был подобен грому над холмами:
— Я завязал.
— С чем именно? — уточнил Эндрю. — С женщинами или с виски?
— С пьянками. Я потерял целое состояние, оплачивая штрафы за все стены, которые я пробивал кулаками.
— Ну, если бы мне пришлось выбирать, от какой из этих радостей отказаться, это тоже была бы выпивка. Слава богу, мне не нужно ни от чего отказываться. Эй! Позвольте мне вас познакомить. Ребята, это майор Джон Ренвик. Ренни — для друзей. Инженер от бога, один из лучших. Ничего и никого не боится. Он построил больше плотин, мостов и железных дорог, чем бородавок на свинье!
Затем Ренни представил своего бледного спутника — капитана Томаса Дж. Робертса из корпуса связи. Этот человек был невысок, тощ и имел очень большие уши, которые торчали в разные стороны, как крылья птицы, готовящейся к полету. Это были самые тонкие уши из всех, какие Сэвидж когда-либо видел. При ярком свете они сияли, как шелковые паруса на закате. Волосы у Томаса были желтыми, а глаза очень бледного голубого оттенка.
Лоб Робертса выпячивался, как будто избыток мозгов пытался прорваться сквозь кость. И это впечатление не было ложным. Как сказал Ренвик в своем предисловии, его приятель был волшебником «электрического сока». А это означало, что он был очень талантливым магом по части электричества, который работал и учился у еще более известных волшебников в этой области. Среди них были Томас Альва Эдисон, обладатель патентов на тысячу изобретений, включая электрическую лампу накаливания, фонограф и кинопроектор, а также Чарльз Протеус Штейнмец, создавший прочную математическую основу для переменного тока и ставший преемником великого Николы Теслы.
Но, как выяснил Сэвидж, хотя Робертс и был очень ценен для корпуса связи, он хотел летать на истребителях. У него были планы подать заявление на перевод в авиационную службу, если он когда-нибудь вернется в свое подразделение.
— Я называю его «Длинный Том», — сказал Ренвик. — И вот почему. Немцы прорвались через сектор около деревни, которую мы называли Мердвилль, по причинам, в которые я не буду вдаваться. Робертса поймали в деревне, когда он ремонтировал телефонные линии. Он захватил группу людей из корпуса связи, поваров, водителей грузовиков и тому подобных и организовал жесткое сопротивление. Зарядил железным ломом пушку семнадцатого века на деревенской площади и взорвал дом, занятый вражескими войсками. Это была пушка того типа, что называется «Длинным Томом». Так что с тех пор он и носит это прозвище.
— Иногда приходится использовать подручные материалы, — кисло сказал Робертс.
Кларк Сэвидж очень хотел, чтобы эти смелые люди с соответствующими навыками осуществили его план побега. Когда этот план у него появится. Вновь прибывшие выглядели очень хорошими людьми, способными помочь в этом деле. Один из них был очень опытным инженером-строителем, другой — превосходным электриком. Вместе с Джонни Литтлджоном, Ветчиной Бруксом и Обезьяном Мэйфэйром они могли бы сформировать дерзкую основную команду, нацеленную на то, чтобы выбраться из лагеря. Однако Кларку нужно было сперва изучить этих двух новых знакомых, чтобы убедиться, что он не ошибся в них.
На следующий день рано утром Обезьян, Джонни, Ветчина и Кларк отправились на работу в соляную шахту. Им выдали рабочую одежду и шахтерские шлемы с электрическими фонарями, но не дали рабочую обувь. Сэвидж решил, что может написать еще одно письмо доктору Джерому Кофферну в Нью-Йорк. Этот человек был его учителем по химии, а также хорошим другом его отца. Док Сэвидж назначил Кофферна опекуном своего сына, пока сам он находился в Южной Америке. Кларк еще не получил ни ответа на свое первое письмо, ни еды, ни припасов, которые он просил Джерома прислать ему, но из-за работы в шахте его сапоги изнашивались, и ему требовалась замена.
Получит ли он их — это уже другой вопрос. Подводные лодки — немецкие, само собой — топили торговые суда союзников, а кроме того, существовало множество препятствий, мешающих продвижению сухопутной почты: нарушение нормальной службы в военное время, неэффективность, бюрократическая волокита и — неизбежно — воры.