Несмотря на то что он был измучен и ему необходимо было высушить свою одежду — если у него было на это время, — молодой человек не мог не улыбнуться, вспомнив недавний случай. К двум стенам в отхожем месте шли длинные, пологие желоба. Вода стекала по ним в трубы, ведущим в канализационную камеру в шахте, гигантскую комнату, покрытую солью. Военнопленным приходилось стоять или сидеть над корытами, чтобы избавиться от отходов своего тела. И вот несколько дней назад Обезьян Мэйфэйр подловил момент, когда Ветчина Брукс сидел там на корточках, и вылил в воду жидкость из зажигалки. Когда эту жидкость понесло по воде, человек-горилла поджег ее. Она вспыхнула и опалила Теодору зад, прежде чем тот успел отпрыгнуть. Дюжина других заключенных чудом избежали такой же участи, а Эндрю, заливаясь хохотом, выбежал из туалетной комнаты прежде, чем его успели поймать.
Месть Брукса была довольно мягкой. Хотя он предпочел бы сделать что-нибудь покруче и, вероятно, когда-нибудь сделает. Он засунул простыни и одеяла своего друга в открытый конец водосточной трубы, и это привело к ужасному беспорядку. К счастью, заключенные успели вытащить постельное белье до того, как охранники обнаружили все это, и заставили Ветчину вытереть пол.
Брукс жаловался, что во время эпизода с зажигалкой огонь опалил ему несколько волосков и что он отпрыгнул слишком быстро, из-за чего у него снова открылась старая рана. Он имел в виду свою руку, в которую попала пуля, когда они с Обезьяном были в ручье возле французского фермерского дома, из которого сбежали вместе с Сэвиджем. Мэйфэйр сказал тогда, что это чепуха. Что Ветчина страдает от раны, которая давным-давно зажила.
Кларк медленно прошел через комнату и опустился на кровать. Снимая сапоги, он услышал какое-то шевеление на соседней кровати.
Джонни Литтлджон приподнялся на локте.
— Ну, как все прошло, Док? — прошептал он.
— Расскажу после того, как немного посплю, — ответил Сэвидж. — Я весь промок. Но мне лучше попытаться избавиться от воды с помощью тепла моего тела. Если сейчас войдет охранник, он будет удивляться, почему я повесил свою форму сушиться. Кстати, Шизштаубе не совершал набега?
— Для разнообразия — нет. Я думаю, он измотал свое маленькое «я». Если он заставит нас потерять сон, то и сам его потеряет.
— Он редко делает неожиданную проверку, когда на улице идет сильный дождь, — заметил Док.
— Так вот почему ты выбрал именно этот вечер?
— Этот факт помог мне принять решение. Но я не хотел больше откладывать это дело. Спокойной ночи, Джонни.
ГЛАВА 17
— Однообразие, скука и отчаяние, — сказал Длинный Том Робертс. — Добавьте их к болезням, которыми заражены лагеря для военнопленных. Эти три вещи — самое худшее. Болезни убивают тело. Остальное убивает разум.
— Наш маленький «лучик солнца»! Нашу электрическую «искру счастья»! — прогремел Ренни Ренвик. — Но ты попал прямо в точку.
Было воскресенье — единственный выходной для военнопленных в шахтах. «Пять с половиной мушкетеров», как называл их компанию Ветчина Брукс, имея в виду, что Обезьян Мэйфэйр был «половиной», стояли на открытой площадке, наблюдая, как англичане играют в футбол в одном углу, а американцы — в бейсбол в другом. Несколько месяцев назад фон Гессель разрешил им делать сетки, надувные мячи, биты, перчатки и мячи из воловьей кожи. Пленные должны были заплатить много денег, чтобы заставить охранников раздобыть материалы для всего этого, а потом самостоятельно сделать эти вещи.
— Могло быть и хуже, — сказал Длинный Том, испытывая извращенное удовольствие от того, что его пессимизм становится еще более мрачным. — По крайней мере, у нас еще есть шанс спастись. Хотя он и очень небольшой. Но если бы этот лагерь остался в том виде, в каком он был изначально построен, нам бы конец. Когда его только создавали, здесь все было не так, как сейчас. Над двумя входами в шахту была построена небольшая крепость. Она тогда представляла собой ряд относительно небольших камер, выдолбленных из соли. Там должны были содержаться заключенные. Но какой-то высокопоставленный мерзавец, родственник кайзера, а также британского короля, поднял шум, когда приехал сюда на инспекцию. Он сказал, что условия содержания заключенных были бесчеловечными. Поэтому крепость снесли, а лагерь построили таким, какой мы видим сейчас. В любом случае крепость и соляные комнаты были бы недостаточно велики. Здесь было слишком много нарушителей спокойствия. Первоначальная постройка не смогла бы справиться с ними.