Ренни приглушил свой громовой голос и огляделся.
— У меня есть еще несколько человек для этого дела. Они просто ждут команды.
— Я дам вам достаточно времени, чтобы подготовиться, — кивнул Док. — Спасибо, что вызвались помочь. Если вы знаете кого-то еще, кому действительно можете доверять, пожалуйста, приведите их сюда в ближайшее время для совещания. То есть для предварительного инструктажа.
У некоторых из товарищей Ренни, очевидно, были вопросы, которые они хотели бы озвучить, но Сэвидж не стал отвечать на них. Рядом с ним остались большой инженер и тощий, как жердь, ученый. Как только остальные оказались вне пределов слышимости, Док заговорил:
— Капитан Кочон? Никогда бы не подумал, что он способен пойти против приказа Дантрита.
— Я бы тоже в это не поверил, — сказал Ренвик. — Но он каким-то образом узнал о том, что происходит. Он подошел ко мне и спросил об этом. Поначалу я ничего не понимал — он же такой приверженец правильного военного поведения. Но у него чертовски хороший послужной список побегов. И он ненавидит немцев за то, что они сделали с его страной. Он сказал, что это долг каждого военнопленного — бежать. Это, по его словам, отменяет авторитет высшего офицера. — Джон поднял свои огромные руки и пожал плечами. — Так что мне оставалось делать? Он уже знал, что какой-то замысел побега носится в воздухе.
— Может быть, ему и можно доверять, — протянул Кларк, — но… я не знаю. Вот что я вам скажу… понаблюдайте за ним немного.
Он хотел сказать, что если Кочону все-таки не стоило доверять, ущерб их делу все равно уже был нанесен. Да и по выражению лица Ренни было видно, что он сожалеет, что взял с собой капитана.
— Если он все-таки окажется кислым лимоном, — сказал Джон, — я сам себя вышвырну отсюда в Берлин.
— Наверное, мы слишком осторожны, — произнес Док.
— Ага. Кто бы тут не сошел с ума от подозрительности! — воскликнул инженер. — Я человек действия! Эта жизнь медленно сводит меня с ума. А может быть, и не так медленно. Если что-то не изменится в ближайшее время, я сам это сделаю. В любом случае я пробью кулаками несколько дверей. Не то чтобы эти двери были каким-то вызовом.
И он поспешил вслед за бельгийцем.
— Джонни, — сказал Док Сэвидж, — я попросил доктора Кофферна прислать мне новые сапоги. Они могут быть в той партии, которую привезут сегодня поездом. Если они вообще там есть. Но я не могу ждать их до завтра. У вас есть дополнительная пара, которая пришла с последней партией Красного Креста. Можно мне их у вас одолжить? Пока мы так или иначе не вернемся на фронт.
— Конечно, — кивнул Уильям. — Хорошо, что мы одного размера, а?
Литтлджон не стал спрашивать, зачем Кларку понадобились эти сапоги. Теперь он уже знал, что Сэвидж не ответит ни на один вопрос, пока не сочтет это нужным. Это была его позиция — один из дюжины его «пунктиков» — которые его пятеро друзей уважали. Позже всегда оказывалось, что у него были веские причины держать некоторые сведения при себе. Но это все равно иногда раздражало или расстраивало их. Особенно это огорчало Мэйфэйра.
Джонни, которому в этот день больше не нужно было работать, порылся в своей спортивной сумке и протянул Доку сапоги тринадцатого размера. Кларк примерил и одежду Джонни и обнаружил, что она почти идеально ему подходит. Он расстегнул рубашку и начал расстегивать кальсоны, а потом извлек из-под полоски ткани, обвязанной вокруг его талии, маленькие отвертку и молоток, которые продал ему Ганс Кордтц. Они обошлись Сэвиджу в приличную сумму, включая взятку охраннику, который обыскивал Кордтца, когда тот вернулся из отпуска.
Потом Кларк оторвал каблуки своих сапог и вытащил из них гвозди.
— Их, должно быть, осматривали в почтовом центре, а потом здесь, — сказал Джонни. — Они же не обычные?
— Именно что обычные, — сказал Док. — Только битком набиты кое-чем твердым. Их содержимое выглядит как резина.
Он достал из своей спортивной сумки полотенце для рук, которое получил с последней посылкой, обернув его вокруг себя под полосой ткани, и застегнулся на все пуговицы. Затем он достал из кармана брюк зажигалку. Глаза Джонни широко раскрылись. Кларк Сэвидж не курил — зачем же он носил ее с собой?