Следующий барак не просто горел. В нем еще и что-то взрывалось! Это была лаборатория фон Гесселя. Хранившиеся в ней химические вещества взрывались и вспыхивали красивыми разноцветными облаками. Но у Кларка не было времени наслаждаться этим эстетическим зрелищем. Он лишь надеялся, что все смертоносные бактерии и вирусы, которые, по его мнению, находились в мастерской дьявола, будут уничтожены.
Юноша направился в покои барона — большой двухэтажный дом, до которого Обезьян еще не добрался. Возможно, его прервали или он придумал более удачную игру. Если бы у Дока не было очень срочных дел в другом месте, он не смог бы устоять перед своим любопытством и наверняка обыскал бы весь дом. Но там было темно, лампы не горели. Либо барон и графиня сбежали вместе со слугами, либо они затаились внутри. Но по мнению Сэвиджа, фон Гессель был не из тех, кто прячется в темноте.
Кларк двигался так быстро, как только мог. Его подстегивала ужасная мысль о том, что он может опоздать. Однако, подойдя к зданию, где располагались телефонная и телеграфная передающая аппаратура, он остановился. В этом здании не было никаких фонарей. И это казалось странным — ведь операторы должны были оставаться на своих постах до тех пор, пока им не приказывали уходить.
Док знал, что должен продолжать идти, но все-таки вошел в дом. Его зажигалка горела, и ее свет провел его сквозь окутанное тенями нутро этой постройки. Он прошел в одну из комнат и увидел в свете зажигалки солдата, склонившегося над ключом телеграфного передатчика. Другой человек в наушниках лежал на спине под телефонным коммутатором, а третий тоже растянулся лицом вверх в дверном проеме. Он был убит выстрелом в лоб, а остальных пронзили штыком. Все провода, соединяющие оборудование с проводами, натянутыми вдоль путей, были вырваны. Сэвидж хотел бы быть абсолютно уверенным в том, что их нельзя будет снова соединить в течение длительного времени, но он не мог остаться, чтобы проверить это. Тем не менее он все же собрал со столов бумаги, сложил их в углу и поджег — и только после этого ушел.
Выйдя из здания, Кларк снова услышал шум, который уже слышал, когда входил туда. Со стороны русского лагеря доносились голоса, к которым примешивался грохот пулеметов. Военнопленные там, должно быть, решили воспользоваться темнотой и битвой в лагере союзников и атаковали сторожевые башни. В той части лагеря у немцев не было ни прожекторов, ни дуговых ламп, при помощи которых они могли бы целиться, но и русские были безоружны — если только они не забрали винтовки у мертвых охранников. Но они собирались убить своих врагов, а потом сбежать. Им нечего было терять, кроме своих жизней — да к тому же они и так были обречены на гибель.
Внезапно Док услышал какой-то совсем слабый шорох — он был гораздо тише шума битвы. Лейтенант узнал в нем шипение пара, выпущенного остановившимся локомотивом. Поезд еще не уехал. Пока еще нет. Но это могло произойти в любую секунду. Сэвидж быстро повернул в сторону тумана, но сбавил скорость, когда ему показалось, что он приближается к сточному каналу. А затем он и правда увидел его темную полосу.
Теперь он побежал еще быстрее. Пригнувшись, чтобы не упустить канал из виду, он приблизился к тому месту, откуда совершенно отчетливо доносилось тяжелое дыхание. Юноша замедлил шаг, держа винтовку наготове, и внезапно услышал стук катящихся по рельсам железных колес и все учащающееся дыхание паровоза.
Отбросив осторожность, как он сбросил бы бесполезную ношу, Кларк побежал так быстро, как только мог!
Выстрелы, похожие на приглушенные хлопки, доносились из дымового облака впереди. Сэвидж углубился в этот дым примерно на тридцать футов, упал головой вперед и сильно ударился обо что-то. Его рука налетела на камень с такой силой, что он выпустил винтовку, но потом он сумел встать на ноги и обернулся. Потом он стал прощупывать землю перед собой ногой и наткнулся на что-то. Что бы это ни было, оно застонало. Это был человек.
А затем знакомый скрипучий голос произнес:
— Сдохни! Сдохни, ты…
Док Сэвидж опустился на колени и щелкнул зажигалкой. Обезьян Мэйфэйр лежал с закрытыми глазами, и из внутренней части его левого бедра сочилась кровь. В то же время пыхтение и шипение поезда стали громче. Кларк почувствовал едкий запах угольного дыма и, взглянув вверх, увидел в воздухе что-то красное, удаляющееся от него вправо. Это был огонь из дымовой трубы паровоза.
Лейтенант быстро осмотрел рану Обезьяна, сознавая, что поезд с каждой секундой уносится от него все быстрее. Пуля вошла в плоть очень близко к бедренной кости. Возможно, она задела эту кость, а может, и нет. Впрочем, кровоточащее отверстие на другой стороне ноги говорило о том, что пуля прошла навылет.