Юноша слегка подвинулся вперед. Лежа ничком и уткнувшись подбородком в крышу кабины, он увидел человека, который сгребал уголь в топку. Док подождал, пока этот парень зачерпнул большую лопату и отвернулся, чтобы пройти с ней несколько шагов, прежде чем бросить топливо в открытую пасть топки. Затем Кларк снова двинулся вперед и заглянул за край крыши.
Он был готов к тому, что его заметят. Солдат-кочегар или еще два солдата, которые стояли внизу могли взглянуть вверх. Они заняли места по одному с каждой стороны кабины, высунувшись в пространство между нею и тендером, и оглядывались назад вдоль путей. Пустая трата времени, так как они не могли бы увидеть ничего, что находилось бы дальше трех футов от них.
Кларк подтянулся ближе к краю и наклонился вперед с револьвером в руке. Первая пуля попала в позвоночник одного из этих охранников рядом с шеей, следующая пронзила горло второго. Оба молча упали на землю. У Сэвиджа не было времени засунуть револьвер обратно за пояс, и он бросил его на пол кабины, а затем скатился с ее крыши, высоко подняв винтовку одной рукой. Он приземлился на ноги и вскинул винтовку, закричав по-немецки, что машинист и угольщик должны «замерзнуть».
Лейтенант ожидал, что их парализует страхом и удивлением, но кочегар — крепкий молодой человек с одним глазом — был сделан из твердого материала и обладал быстрой реакцией. Он швырнул уголь лопатой в лицо Кларку, и тот, на мгновение ослепнув, отшатнулся назад. А потом они сцепились на куче угля в тендере. Его едкий запах обжигал ноздри.
Если бы у молодого угольщика хватило хладнокровия ударить Сэвиджа лопатой по голове, это могло бы положить конец драке. Но он выронил лопату и пытался задушить Дока. Хватка этого человека была очень сильной, а его искаженное лицо было совсем близко от лица Кларка. Зловоние его пота смешивалось с запахом угольной пыли.
Лейтенант прикусил его длинный нос и дернул головой, одновременно ударив его коленом между ног. Молодой крепыш с воплем упал на пол. Док же откатился в сторону и встал так быстро, как только мог. Машинист — на вид ему было около пятидесяти лет — отреагировал не так быстро, как его попутчик. Он, должно быть, был ошеломлен двумя выстрелами, а затем падением сверху большого человека, бронзовые волосы которого блестели в свете топки, рыжевато-золотистые глаза сверкали, а лицо было таким же пугающим, как у рычащей пантеры. Но как только машинист немного пришел в себя и воодушевился нападением угольщика, он покинул свой пост, схватил упавшую лопату… поднял ее… и с криком обрушил ее на американца.
Металл зазвенел, когда лопата ударила по поднятой винтовке Дока. Бронзововолосый юноша подскочил ближе к нему и поднял приклад винтовки вверх, ударив им машиниста под подбородок. Тот упал навзничь, и его голова оказалась так близко к топке, что волосы на ней начали дымиться прежде, чем Док успел оттащить его.
Тяжело дыша, Кларк велел машинисту встать и остановить поезд.
Только после этого он почувствовал во рту что-то мягкое и влажное.
И выплюнул кончик носа кочегара!
ГЛАВА 20
Машинист не обратил на эту команду никакого внимания. Он не услышал Сэвиджа и еще некоторое время не слышал вообще ничего. Док велел молодому человеку, у которого теперь была только половина носа, встать и передвинуть рычаги управления, чтобы остановить локомотив. Но угольщик все еще испытывал слишком сильную боль, чтобы что-то делать, кроме как держать себя одной рукой за промежность, а другой за нос, стонать и ругаться. Кларк почувствовал жалость к нему и в то же время удивился самому себе. Он вовсе не собирался так яростно кусаться — его стремление к выживанию пересилило здравый смысл.
Несколько лет назад он получил часовой урок по управлению паровозом. И вот теперь, наблюдая одним глазом за двумя мужчинами на полу, он остановил поезд. Тормоза и колеса взвизгнули, когда он резко остановился.
Док перешагнул через трупы застреленных им солдат и снова посмотрел на рельсы. Впереди светился сквозь дым и туман яркий диск — это были огни сторожевого поста, мимо которого проходил поезд, направляясь в лагерь. Там находились ворота, которые должны были открыть охранники и которые могли быть разбиты, а также пулемет и ружья, чтобы не выпустить из лагеря беглецов. Этим Сэвиджу еще предстояло заняться позже.
В свете фонарей вагона было видно несколько голов, высунувшихся из окон. Из-за тумана они казались слишком размытыми, чтобы можно было разглядеть их лица. Несомненно, кто-нибудь обязательно должен был подняться наверх, чтобы выяснить, что же произошло.