Кларк ослабил длинный рычаг и запустил другой двигатель локомотива, направивший поезд обратно в лагерь.
Через несколько секунд машинист начал приходить в себя. Угольщик в это время осторожно дотрагивался до своего изуродованного носа, который слегка кровоточил, и с ненавистью смотрел на Сэвиджа.
Док снова бросил взгляд в окно. Фон Гессель, должно быть, уже понял, что здесь что-то не так. Он пошлет солдата — возможно, всех солдат, которые были с ним — чтобы выяснить, почему поезд возвращается в лагерь. Было бы невозможно бороться с ними и одновременно следить за двумя мужчинами в кабине.
Так что Кларк велел этим двоим прыгать.
— Сделайте это сейчас же! Никаких споров! — крикнул он. — Мы все еще идем медленно, вы не пострадаете. Я буду считать до трех. Не спрыгнете на счет «три» — пристрелю!
Док сидел на месте машиниста, держа на коленях винтовку со штыком. Неохотно, держась за кровоточащий кончик носа и обещая убить Сэвиджа, когда они встретятся в следующий раз, молодой угольщик спустился по ступенькам и спрыгнул в туман. Машинист последовал за ним.
Лейтенант сбросил с поезда трупы двух солдат, а затем сгреб уголь в топку и включил большую фару. Но это не очень помогло ему разглядеть следы впереди. Поезду оставалось совсем немного времени, чтобы добраться до лагеря. Вопрос был лишь в том, успеет ли он доехать туда раньше, чем к Кларку прибегут солдаты из пассажирского вагона. Юноша вошел в вагон для перевозки угля и вскарабкался на угольную кучу. Этот грузовой вагон, прикрепленный к тендеру, не имел дверей ни в одном конце. Войти в него можно было только через раздвижные двери по бокам, так что любой нападающий мог бы подобраться к Сэвиджу только по крыше грузового вагона. Но лейтенант не смог бы увидеть их, пока они не подойдут совсем близко. Он выключил электрическое освещение в кабине и закрыл дверцу топки, но сквозь щель в этой дверце все равно пробивался луч света от огня. То, что дверцу не заменили, свидетельствовало о нехватке средств в военное время. И в результате идущий от нее свет очертил бы силуэт Кларка в темноте и дал бы нападающим преимущество.
Если, конечно, они придут.
И они пришли! Док увидел неясные силуэты на крыше товарного вагона, появившиеся из тумана одновременно с ним. Он стал стрелять по ним из положения полулежа, так что видна была только его голова. Вспышки от выстрелов из его винтовки должны были выдать его местоположение, но с этим ничего нельзя было поделать. Три сделанных им выстрела, казалось, возымели действие. По крайней мере, фигуры солдат исчезли из виду. Пули ударили совсем рядом с Кларком, но с визгом отскочили от железного края угольного тендера.
Однако теперь Сэвиджу надо было добавить больше угля в топку. Иначе уменьшающийся огонь заставил бы воду в котле замедлить выработку пара, и поезд замедлил бы ход, а потом и вовсе остановился бы. Юноша высунулся в окно, уставился вперед и мрачно улыбнулся. Сквозь дым смутно пробивались огни. Дуговые лампы снова были включены, и это означало, что военнопленные одержали верх.
Внезапно из темноты раздались новые винтовочные выстрелы, и появились четыре фигуры. Они пошли в отчаянную атаку и не обращали внимания на потери. Одна из них была гораздо крупнее остальных. Сэвидж понял, что это был гигантский слуга графини Зэд, лишь когда всадил ему пулю в живот. Зэд повалился куда-то вбок и, вероятно, упал с поезда.
Пули отскакивали от металла перед Кларком и позади него. Одна из них разбила крупные куски угля рядом с его лицом. Осколки обожгли ему кожу и на мгновение ослепили правый глаз, но эта временная потеря не помешала ему выстрелить.
Еще один человек упал. А потом еще один.
Четвертый нападающий пролетел через пространство между грузовым вагоном и тендером, держа перед собой винтовку, штык которой тускло блеснул в свете топки. Выстрелив в последний раз, Сэвидж отошел в сторону. Теперь он сделал выпад вверх и пронзил левое бедро летящего на него человека. Тот продолжил двигаться вперед, но поскользнулся на сыпучих углях и упал в них лицом. Штык при этом вырвался из его ноги, но Док уже вскочил, готовый бороться дальше. Правда, он тоже поскользнулся и упал, как только полностью встал. Но падая, он вонзил свой штык в шею уткнувшегося в уголь мужчины сбоку и пробил ее насквозь, после чего снова вскочил, выдернул клинок и резко повернулся.
Больше в темно-сером тумане не было видно ни людей, ни вспышек пистолетных выстрелов.