Юноша спрыгнул с платформы и помчался в конец вагона, ориентируясь на ощупь — проводя по бокам вагонов кончиками пальцев. За вагоном, где сидела графиня, раньше находилось четыре товарных вагона. Теперь же их было три.
Скрип и грохот колес сделались громче — отцепленный вагон стал быстрее спускаться по склону. Затем, когда он скрылся из виду, звук снова стал слабее. Кларк уставился в мокрую темноту и произнес одно слово, которое почти никогда не произносил. Оно выражало самую суть отвращения и разочарования!
Фон Гессель отцепил последний товарный вагон и позволил гравитации взять свое. Теперь он был вне досягаемости своего врага.
На обратном пути к локомотиву Док немного приободрился. Пусть барон успел скрыться, но его побег был самоубийством. Он не мог контролировать скорость движения товарного вагона вниз по склону. Если он пробудет в этом вагоне слишком долго, то не сможет прыгнуть, не переломав себе все кости и не расплескав по скалам свои мозги. Если же он прыгнет через короткое время, пока скорость будет небольшой, его смогут поймать отправившиеся вдогонку за поездом заключенные. Правда, он мог легко спрятаться в тумане, но, может быть, рассвет принесет достаточно сильный ветер, чтобы развеять эту дымку.
Кларк остановился, услышав еще один очень слабый звук позади себя — очень далеко позади. На минуту он задумался, что бы это могло быть. А затем улыбнулся и продолжил свой путь.
Этот шум был вызван грохотом, когда вагон, в котором ехал барон, прорвался через ворота из колючей проволоки рядом с постом охраны. Должно быть, это испугало охранников и заставило их задуматься, что происходит. Но они не оставят своих постов, пока им не прикажут это сделать.
ГЛАВА 21
Сэвидж привел поезд в лагерь. Он дунул в свисток и позвонил в колокол, чтобы военнопленные не подумали, что состав укомплектован немцами, вернувшимися, чтобы отбить лагерь. Несмотря на это, поезд тут же оказался окружен крайне нервными и подозрительными людьми.
Дока быстро узнали, и после этого он был очень занят. Восстановить порядок в царящем вокруг хаосе было не так-то просто. Некоторые офицеры, в том числе Длинный Том Робертс и Ренни Ренвик, уже начали действовать. Но их задача была сложной — а какое-то время она даже казалась и вовсе невыполнимой.
Несмотря на то что дуговые фонари теперь были включены, а кроме того, горело несколько десятков масляных ламп и электрических светильников, это помогало только в небольших и изолированных местах. Общая темнота мешала организации, которая на свету могла бы идти довольно гладко. Еще одним препятствием было большое количество русских пленных. Многие из них погибли во время восстания, когда пулеметчики на сторожевых башнях успели перестрелять десятки человек, прежде чем добравшиеся до них пленные убили их.
Всего в лагере осталось около семидесяти трудоспособных русских. Они попытались захватить поезд, но их атака была отбита, после чего они собрали все, что смогли найти, из еды и проглотили все до последней крошки. Док Сэвидж сочувствовал голодным людям, но хотел сэкономить некоторое количество пищи для предстоящего беглецам долгого пути.
Около пятидесяти русских были ранены, и им теперь требовалась медицинская помощь. Еще примерно тридцать союзников и пятнадцать немцев пострадали так тяжело, что не могли ходить. Среди них был и Ганс Кордтц, которого несколько утешали две шоколадки, подаренные ему Кларком.
Среди ходячих раненых был Уильям Харпер Литтлджон по прозвищу Джонни. Во время рукопашной схватки с немецким охранником его левый глаз был сильно поврежден прикладом винтовки. Док Сэвидж, осмотревший его в здании госпиталя для военнопленных, не думал, что зрение в этом глазу когда-нибудь восстановится. По крайней мере, с тем лечением, которое было сейчас доступно. Но Джонни не унывал. Он сказал, что черная повязка на глазу сделает его довольно лихой и романтично зловещей фигурой.
Обезьян Мэйфэйр ковылял с повязкой на ноге, опираясь на ствол винтовки, как на костыль. Док был поражен тем, что этот человек мог ходить после того, как потерял столько крови. Длинный Том Робертс был весь в синяках и ссадинах, и из его мелких ран текла кровь. Ему пришлось усмирить трех немцев на генераторной установке, прежде чем он смог нажать на выключатель, чтобы выключить свет. Выглядел этот человек так, словно вряд ли мог бы выдержать хорошую битву даже с соломенным чучелом, но на самом деле его худое и малокровное тело было обманчиво сильным. Он был бы «на вес золота в команде диких кошек», как сказал Мэйфэйр.