Несколько возмущенным тоном он сказал:
— Хотел бы увидеть, как вы сделаете это в течение восьмидесяти дней.
— Это, — невозмутимо продолжил Фогг, — зависит от вас. Ваша ставка?
Стюарт ответил, что поставит четыре тысячи на то, что это не может быть сделано. Фогг спокойно настоял, что это возможно. Слово за слово, и таким образом известное пари было заключено. У Фогга был депозит из двадцати тысяч фунтов. Он рискнул всем.
Салливан крикнул, и мы можем судить о накале страстей. Английский джентльмен поднял голос в Реформ-клубе! Салливан выкрикнул, что Фогг потеряет все при одной случайной задержке. Филеас Фогг ответил своим классическим:
— Непредвиденных событий не существует.
Стюарт бросил предупредительный взгляд. Любой подслушивающий капеллианин вцепился бы в это, как собака в кость. Он задался бы вопросом, кто и чем на самом деле занят за этим карточным столом.
Или Стюарт послал сообщение, что Фогг должен был привлечь внимание?
Последнее кажется более вероятным, так как план Стюарта состоял в том, чтобы использовать Фогга в качестве приманки. Время прятаться закончилось. Пора было сокрушить врага. Как Стюарт пришел к идее использовать Фогга в роли приманки, неизвестно. По крайней мере в записной книжке об этом нет ни слова. Вероятно, Стюарт загорелся этой идеей, когда прочитал образцовый график для восьмидесяти однодневных поездок в «дэйли телеграф».
Фогг же, в свою очередь, не знал, почему Стюарт затеял это. Один из игроков возразил, что восемьдесят дней были наименее возможным временем, чтобы совершить такую поездку. И тогда Фогг дал другой свой классический ответ.
— Используй все, что под рукою, и не ищи себе другое.
Замечание о том что, чтобы остаться в рамках асписа-ния, ему придется мгновенно перескакивать с поездов на суда и обратно, он отклонил фразой:
— Не мешкай ни мгновения, и обретешь прозрение!
— Вы шутите?
На что Фогг ответил, что истинный англичанин не шутит в таких вопросах. Убежденные Фоггом, игроки в вист решили принять пари.
Тогда господин Фогг объявил, что поезд этим вечером уезжает в Дувр без четверти девять. Он будет на нем.
Он не знал о ставке до этого часа и никогда не садился на поезд. Откуда он знал железнодорожное расписание? Запомнил? Ввиду его других талантов, вероятно, он, должно быть, сделал это когда-то до 1866-го. Таким образом, он не мог знать, что поезда все еще придерживались графиков того же расписания. Но он помнил старое расписание и доверял консерватизму англичан.
После консультации с карманным альманахом он заявил:
— Сегодня среда, второго октября, и я буду в Лондоне, в этой самой комнате, в субботу, двадцать первого декабря, утром, без пятнадцати девять. Иначе двадцать тысяч фунтов, доставшиеся мне, переходят вам по праву. Вот расписка на эту сумму.
Полное состояние господина Фогга составляло сорок тысяч фунтов, но он предвидел необходимость потратить половину из этого, чтобы выиграть двадцать тысяч. Удивительно, что никто не прокомментировал его действия. Зачем чрезвычайно практичный человек, настолько практичный, что проводит свою жизнь согласно законам рациональной механики, будет заключать такое пари, как это? Он был человеком, который никогда не уступал импульсу. Кроме того, даже если бы он выиграл пари и это не казалось невероятным, он не стал бы ни на гинею богаче, чем прежде. И если бы он проиграл, он стал бы нищим.
Единственное объяснение состоит в том, что он выполнял приказ, сделав этот удивительный и беспрецедентный шаг. Даже если бы у нас теперь не было его секретной записной книжки, мы могли бы быть уверены в этом. Что касается его сорока тысяч фунтов, частная собственность эриданиан была в распоряжении Стюарта, когда ситуация требовала того. Стюарт пожертвовал бы собственным состоянием, если это было бы необходимо. Если бы Фогг должен был рискнуть всем, что он имел, он мог быть уверен, что для этого была определенная причина.
Но потери могли оказаться много больше, чем деньги. Он мог быть убит в любой момент. С этого времени он перестал быть эксцентричным полуотшельником, живущим в лондонской глуши. Его ставка, несомненно, была быстро разглашена. Мир с горячим интересом начал следить за его поездкой.
Если Фогг и был встревожен этим, он не выказал ни малейших признаков этого. Он был спокоен, как удав. Другие были взволнованы. Все, кроме Стюарта, чувствовали, что обманули своего друга с этой ставкой. Но у Стюарта была другая причина. Он знал, с какими опасностями Фоггу суждено столкнуться.