В восемь часов он был готов. Но он почти упал в обморок, когда ему был вручен саквояж, содержащий путевые расходы. Двадцать тысяч фунтов в банкнотах!
А ведь он очутился здесь в результате расследований загадки происхождения множественных Филеасов!
ГЛАВА 6
В конце Сэвильроуд они поймали экипаж, который помчался на станцию Черинг-Кросс. Движение, должно быть, было чрезмерно затруднено той ночью, и возможно, авария задержала их. Верн говорит, что они прибыли на станцию в двадцать минут девятого. Так как станция — меньше чем в миле от Сэвильроуд, они, возможно, добрались туда еще быстрее. Тем более что они не были перегружены. Фогг имел при себе: континентальный железнодорожный справочник Брэдшоу и дорожный справочник. Его камердинер нес саквояж. Хотя Верн заявляет, что в доме Фогга не было книг. Он, должно быть, не считал Брэдшоу книгой. И если Фогг запомнил все данные Брэдшоу относительно английских железных дорог, он не мог хранить в памяти все расписания для континента. Иначе он не прихватил бы справочника. Или, возможно, он выучил все, но полагал, что люди сочтут, что он странный, если он не использует саму книгу. Во всяком случае мы можем быть уверены, что Верн преувеличивал, сообщая, что экипаж «быстро» прибыл на станцию Черинг-Кросс.
Однако могло случиться так, что время поездки указано у Верна правильно и что что-то произошло с самими путешественниками. Возможно, капеллиане попытались похитить их. Если это было так, то было бы интересно об этом узнать подробнее. Но Фогг не упоминает об этом, и так как это не роман, а реконструкция правдивой истории, описываемый промежуток в повествовании следует, к сожалению, оставить просто как промежуток…
У входа на станцию перед двумя путешественниками предстала несчастная нищенка, держащая младенца. Одна из бесчисленной орды себе подобных, орды, которая бродила по улицам Лондона. Столицы западных государств редко видят их теперь, но тогда они были слишком знакомым всем, повсюду, как в современной Боготе, в Колумбии. Босая женщина, дрожащая на осеннем холодном ветру и измороси, она просила деньги.
Господин Фогг выиграл двадцать гиней в вист, и так как он всегда жертвовал свой выигрыш на благотворительность как и весьма значительную сумму его частного состояния, он дал ей всю сумму.
— Знайте, миледи, я рад, что встретил вас, — сказал он.
Этот инцидент пробил Паспарту на слёзы. Его хозяин, в конце концов, был человеком.
Оба, на самом деле, будучи эриданианами, были очень тронуты бедностью, болезнью и страданием, которое сокрушило многочисленные семьи в середине XIX века в викторианской Англии. С бедностью эриданиане планировали покончить. Идеальное общество, к которому они стремились, было смоделировано на принципах, которые по словам первых пришельцев — эриданиан, существовало на их родной планете. Но прежде чем это будет реализовано, злобные капеллиане должны были быть истреблены.
То, что Верн не упоминает, но о чем не преминул сообщить сам Фогг, это то, что нищенка обменяла на деньги. Фогг получил маленький листок бумаги. Это был на самом деле крошечный обрывок газеты. Бессмыслица для любого землянина, не имевшая никакого значения и для Фогга. Это были несколько предложений из статьи об ограблении банка, которое было темой дискуссии тем самым вечером в Ре-форм-клубе.
Фогг вытащил часы и долго разглядывал них. В действительности он поглощал статью, которую положил на циферблат часов. Его сложенная чашечкой рука препятствовала кому-либо, но Паспарту его слезы не помешали увидеть обмен.
Статью послал Стюарт, конечно. Но что она означала? Что-то важное, несомненно, что-то, что ему надо было узнать вовремя, не слишком поздно, чтобы получить от этого пользу. Закончив чтение, Фогг захлопнул крышку часов. Позже он собирался съесть обрывок газеты.
Бывали времена, как сейчас, когда ему было жаль, что коммуникация не могла, быть если не более открытой, то, по крайней мере более полной. Короткие загадочные сообщения часто оставляли его во мраке неведенья, если не большем, чем до их получения. Он не должен был страдать от беспокойства, если сам не хотел. Он мог блокировать его мысленно и тем самым сохранить внутреннее самообладание. Ценой (у всего есть цена) было то, что он должен был снова включить беспокойство когда-нибудь. Если бы он этого не сделал, оно осталось бы скрыто в той части разума, куда он поместил его. Более поздние неприятности увеличили бы психическое давление, чтобы сохранить аналогию, пар переполнил бы котел. Рано или поздно, и чем раньше, тем лучше, он должен был открыть клапан и выпустить пар. Если бы он этого не сделал, он перенес бы чудовищную травму, разрыв мозга. Боль и повреждение головного мозга были бы ужасны. Он был уверен в этом старым эриданианом, сэром Гераклитом Фоггом, существом, которое воспитало его. Сэр Гераклит знал, что все произойдет на основе личного опыта и на основе того, что наблюдали другие эриданиане.