— Весь мир?
Паспарту рассказал Фиксу, что поездка должна занять не больше, чем восемьдесят дней. Что касается его, он не верил причине, приведенной для этого неожиданного превращения «улитки». Должна быть другая причина этого безумия. Это, возможно, убедило Фикса, что француз был только невинным попутчиком. Если так, он мог узнать много, будучи дружелюбным по отношению к этому забавному человеку.
Безотносительно роли Паспарту, он, конечно, говорил правду о намерении Фогга двигаться в восточном направлении.
— Бомбей далеко отсюда? — спросил Паспарту.
— Довольно далеко. Десять дней морским путем.
— Ив какой стране находится этот Бомбей?
— В Индии.
— Это в Азии?
Такое невежество может себе позволить крестьянин или неграмотный рабочий на фабрике. Но человек, имя которого означает «пролез везде», и который бывал везде, лишенный элементарного знания географии? Едва ли. Паспарту просто продолжал играть роль, назначенную ему. Чтобы укрепить образ слуги-дурачка, он рассказал Фиксу про газовое освещение, которое он забыл выключать. Его хозяин отругал его за это, справедливо, это нужно признать, и теперь он терял на шестипенсовик в день больше, чем зарабатывал.
Фикс не проявил особого сострадания к проблемам слуги. Сказав «до свидания» камердинеру, он отослал телеграмму, запрашивая ордер для ареста. Потом упаковал маленькую сумку и поднялся на борт «Монголии» за несколько минут до того, как судно покинуло док. Он также, мы можем быть уверены, послал зашифрованную телеграмму своим начальникам в Лондоне. Он получил бы их ответ в офисе телеграфа в Бомбее.
ГЛАВА 8
«Монголия», как намечалось, пройдет одну тысячу триста десять миль за сто тридцать восемь часов. Фогг съел завтрак, ланч, обед и ужин. Во время этого этапа поездки он не прогуливался на палубе, но и не ограничивался своей каютой. Если у него и была страсть кроме регулярности, это была игра в вист. Эта игра, предшественник бриджа, была тогда бичом Англии. Фогг нашел трех одинаково фанатичных любителей карт и провел большую часть времени с ними за игровым столом. Его партнерами стали: налоговый инспектор, направляющийся в Гоа, священник и бригадный генерал на службе ее величества в Бенаресе. Все они были не только превосходными игроками, но и неболтливы, что нравилось Фоггу. Он, возможно, присоединился к ним первоначально, чтобы определить, было ли у одного из них какое-либо сообщение для него от Стюарта. Но нет, все они были теми, кем казались, и вист оказался единственной вещью, которой они интересовались.
Паспарту сообщил Фоггу, что Фикс на борту. Фикс, как он утверждал, был агентом «Р & О» и направлялся в Бомбей по работе. Это могло оказаться правдой. Но каково было его задание? Убийство путешественников, принятие мер к их похищению, или что? Никто из них двоих еще не знал, что Фогг разыскивался законом. Фогг все еще ломал голову над обрывком газеты, данным ему нищенкой. Он должен был бы найти способ понять, что это значит, но в данный момент он не знал как. Он, возможно, послал бы сообщение Стюарту в Суэце или Адене, где судно остановилось по пути в Бомбей. Было бесспорно, однако, что Фикс узнает, кому телеграфировал Фогг, а этому нельзя позволить произойти.
У Фогга состоялся тихий разговор с его камердинером. Он процитировал газетную статью по памяти. Паспарту внезапно заметил сходство между господином Фоггом и описанием вора. Почему Фогг, для которого не существовало непредвиденное, не предвидел это, прежде чем оно случилось, необъяснимо. Единственный ответ — то, что ему казалось невероятным, что кто-либо мог связать его с чем-либо бесчестным. Хотя он был эриданианном, он был также английским джентльменом. Все же это именно он был тем, кто указал партнерам по висту Реформ-клуба, что грабитель был не грабителем, а джентльменом.
— Какое совпадение! Кто бы подумал о таком повороте событий? И особенно в это время? — изумился Паспарту.
Фогг внезапно исцелился от слепоты. Теперь, лицезрея факты, без предвзятости, он видел точно, что произошло. Но Паспарту все еще думал, что все это неудачное совпадение.
— Нет! Отнюдь нет. Все подстроено «сами знаете кем». Один из них был загримирован, чтобы стать похожим на меня и отослан, чтобы украсть деньги. Если бы мы уехали не так неожиданно, я уже был бы в тюрьме. Стюарт видел то, что происходит, хотя я не могу понять, почему он не предупредил меня.
— Возможно, он задумался об этом после того, как шум про ограбление был поднят в Реформ-клубе, — предположил Паспарту. — У него не было времени передать сообщение нам в наш дом. В любом случае «сами знаете кто, заинтересовался бы, если бы сообщение было передано вам. Он выбрал нищенку, которая может быть или не быть одним из нас. Но тогда почему он не передал информацию сам, когда говорил «до свидания» нам на станции?