Но если причина состоит в том, что иначе не победить, и дорога в сияющие дали проложена по телам мучеников? Это была бы его личная неудача, стать одним из тех мучеников. Однако даже мученик не должен жертвовать собой, если его жертва ничего не даст. Как сегодня, когда выиграет разве что безумный раджа!
Все же разве Фогг не сказал, что для него непредвиденное не существовало? Но что, если он предвидел, что раджа умрет ценой их жизней?
Нет, Фогг был джентльменом, и у него действительно было доброе сердце. Он не пригласил бы своего слугу и своего коллегу… не втянул бы его в откровенно гибельную авантюру. «Нет, если это не было необходимо», — думал Паспарту, чьё сердце окончательно погрузилось в трясину отчаяния. Но что они могли сделать с маленькими ножами против винтовок и копий стражи раджи?
— Ах! Mon Dieu…
И они очутились там!
Однако Фогг не был столь безрассуден, как думал его слуга. Шпиону давно удалось сообщить, где и каким образом дистортер располагался в обиталище безумного раджи и как охранялся. Фогг не сказал об этом, потому что он не был уверен, что ситуация с тех пор не изменилась. Не стоило выдавать Паспарту подробные инструкции, без уверенности в их точности! Это могло бы окончательно выбить парня из равновесия. Бедняга был в ужасе и без того! Фогг оставил бы его, если бы не был уверен, что Паспарту возьмет себя в руки, когда дойдет до реального дела. Никакой трус не дожил бы до сорока в этой тайной войне. И при том Стюарт не поручил бы такую миссию никому, кто не ходил по грани много раз. Бояться не означает испытать недостаток в храбрости.
Главной проблемой был слон. Его обучение как боевого слона было закончено только наполовину. Даже закаленный старый слон-ветеран мог запаниковать.
Телепортировались они мгновенно. Не было никакого ощущения преодоления времени или расстояния. Их оглушил чудовищный лязг и звон, как будто они оказались внутри колокола, большого, как бунгало. Звук оглушал, Фогг и Паспарту машинально закрыли уши большими пальцами, сжимая при этом в руках ножи.
Киуни рванул с места, задрав хобот и трубя от ужаса. Но рев слона нельзя было услышать из-за отвратительного лязга, который, как всегда, прогремел девять раз. Это слуховое явление сопровождало работу дистортера и при приеме и при передаче. Этот звон донесется даже до сэра Фрэнсиса и парса, оставшихся в лагере.
Теория, объясняющая шум, состояла в том, что искажение пространства в области вокруг устройств вызывало уплотнение и изгиб электромагнитного поля самой Земли. Возвращение к нормальному состоянию привело к атмосферному волнению, порождающему грохот. Эта теория оспаривалась, но не имело значения, что издавало шум. Он был неизбежным и, к сожалению, действовал как тревога.
Фогг увидел сразу, что раджа не переставлял свой дистортер с места на место. Тот был расположен в таких экзотических декорациях, какие мог выдумать только восточный деспот.
Путники оказались в огромном зале, освещенном тысячами газовых горелок. Стены его взлетали вверх, возможно на высоту шести этажей, заканчиваясь большим белым куполом. Сам зал был круглым, диаметром, возможно, около двухсот ярдов. Его окружность была украшена более чем тремястами высокими и узкими арками — и мозаичной дорожкой приблизительно десять футов шириной. А большую часть зала занимал большой бассейн. В центре возвышался круглый островок из гладкого красного мрамора. Диаметр его был около сорока футов. Киуни и его наездники появились в его точном центре, хотя они не остались там долго.
Киуни начал безумно носиться по берегу островка. Слоны — великолепные пловцы, но даже в панике он не хотел погружаться в воду. Причиной, как понял Фогг, когда сумел осмотреться, было изрядное количество крокодилов в бассейне.
Фогг принялся успокаивать зверя. Занятый этим на вид безнадежным делом, он почувствовал руку на плече. Он оглянулся назад и затем вверх. Паспарту указывал на потолок. Фогг увидел квадрат черноты, появляющейся в центре белого купола. Оттуда, покачиваясь на канатах, спускалась огромная корзина. Шесть темных лиц, выглядывающих из-под белых тюрбанов, смотрели из-за ее краев.
Фогг посмотрел на арки. Они были все еще пусты.
Паспарту тогда указал на центр островка. Он указал на то, что они пропустили, прежде, и оба были слишком заняты, чтобы искать дистортер.