— Процессия Браминов. Мы должны скрыться.
Он отвязал веревку от дерева и отвел животное с седоками в зеленые заросли. С высоты слона трое белых увидели процессию. Впереди шествовали жрецы, за ними многие мужчины, женщины и дети. Толпа печально скандировала, речетатив смешивался с ударами тамбуринов и звоном тарелок, стенанием труб и игрой различных струнных инструментов. Следом за толпой ехала огромная колесница с огромными колесами, запряженная четырьмя зебу.
Сэр Фрэнсис, видя отвратительную статую в колеснице, прошептал.
— Это — Кали, богиня любви и смерти.
— Возможно, смерти, — заявил Паспарту. — Но любви? Эта старая ведьма? Никогда!
Парс жестом призвал к молчанию.
Толпа длиннобородых и голых старых факиров дико танцевала вокруг идола и наносила себе раны ножами.
За ними шествовала большая группа браминов. Они вели молодую женщину, которая, казалось, не была добровольной участницей парада. Несмотря на ее унылое выражение лица и шаркающую походку, она была красива. Ее волосы были черными, а глаза карими, но ее кожа была так же свободна от пигмента, как у любого йоркширца. Она носила тунику с золотым краем и легкую одежду из марли, которая облепила великолепную фигуру. Браслеты, кольца и серьги с драгоценностями делали её похожей на рождественскую ёлку.
Сопровождавшие ее мужчины, очевидно, следили, чтобы она не убежала. Они носили сабли и украшенные драгоценностями пистолеты. Четыре из них также несли паланкин, в котором лежал богато одетый труп.
Фогг ничего не сказал. Паспарту прошипел с удивлением. Несли тело раджи Бунделкунда.
Позади шли музыканты и еще больше танцующих окровавленных факиров. Сэр Фрэнсис печально сказал:
— Это — сати.
Когда парад прошел мимо, Фогг спросил:
— Что такое сати?
В высшей степени странно, что Фогг с его осведомленностью спросил об этом. Возможно, Верн приписал ему этот вопрос, чтобы дать сэру Фрэнсису шанс просветить читателя.
— Сати — добровольная человеческая жертва. Женщина, которую вы только что видели, на рассвете завтра будет сожжена.
— Негодяи! — воскликнул Паспарту.
— А труп? — спросил Фогг.
— Это — тело ее мужа, независимого раджи Бунделкунда.
Фогг сказал безразличным тоном:
— Действительно ли возможно, что эта варварская традиция все еще существует в Индии? Почему мы не положили конец этому варварству?
— С этим обычаем покончено в большей части Индии. Но мы не имеем никакой власти в диких областях и особенно в Бунделкунде. Целый район к северу от Виндхья — место непрерывных убийств и грабежа.
— Несчастная женщина! Сожжение заживо! — пробормотал Паспарту.
Сэр Фрэнсис объяснил, что если бы вдова так или иначе отказалась от участи жертвы, ее рассматривали бы с предельным презрением ее родственники и все, кто знал о ее отказе стать пеплом вместе с мужем. Она должна была бы побрить голову. Она стала бы меньше, чем пария, потому что даже у парии была своя каста. В конечном счете она умерла бы от позора и горя.
Сэр Фрэнсис не знал, что это точно не касалось этой бедной женщины. Если бы она сбежала из Бунделкунда, она вернулась бы, чтобы жить с ее родственниками в отдаленном Бомбее. Они был из парсов, которые не имели обычая сати. У этой касты, произошедшей от персидских огнепоклонников, пророком которых был Заратустра, были обычаи, столь же отличающаяся от обычаев индуистов, как обычаи ортодоксальных евреев от обычаев их соседей.
Парс — погонщик слона не согласился с сэром Фрэнсисом.
— Жертва не добровольная, — сказал он.
— Откуда вы знаете это?
— Все знают об этом деле в Бунделкунде.
Это заявление — одно из многих странных мест в «Вокруг света за 80 дней».
Парс жил только в тридцати милях от границ владений покойного раджи. Все же, с горами, джунглями и изоляцией его небольшой деревни, он мог бы с таким же успехом жить на расстоянии в триста миль. Индусы из Бунделкунда были враждебны его народу и вряд ли обменивались новостями с ними слухами и сплетнями. И откуда он знал, что раджа умер? Он не говорил ни с кем, кроме этих трех европейцев, когда поездка началась, и раджа умер только накануне ночью. Все же Верн утверждает, что он знал об этом.
Правда, кажется, что ни один из путешественников, возможно, не мог знать о ситуации… Фогг и Паспарту знали, конечно, что раджа мертв. Но они не могли сказать об этом, и Верн не знал о том, что действительно произошло той ночью.
Однако Парс действительно заявлял, что вдова раджи одурманена парами гашиша и опиума. И именно поэтому она не сопротивлялась. Разумеется, Верн, как любой хороший романист, вставил некоторые замечания чисто вымышленного характера в уста героя, чтобы сообщить читателю нужные детали.