Как мы знаем, у Фогга не было часов, он израсходовал их в Бунделкунде. Верн не знал об инциденте во дворце раджи, но он также ничего не писал о часах Фогга. Почему этот джентльмен, который жил строго по хронометру, испытал недостаток в часах, Верн не объясняет.
Фикс оставался в каюте до двадцать третьего, когда почувствовал, что должен выйти наружу или сойдет с ума. Прогуливаясь по палубе, он столкнулся с Паспарту. И напоролся на его кулак. Паспарту был в ярости! Но даже если бы и не был, он должен был эту ярость изобразить. Роль, которую он играл, требовала этого. Кроме того, если Фикс был капеллианн, было бы приятно избить его.
Фикс попробовал защититься, но скоро обнаружил, что француз был превосходящим боксером. Лежа на палубе, он поинтересовался:
— Вы закончили?
— Да… пока… — протянул Паспарту.
— Тогда позвольте мне сказать вам…
— Но…
— В интересах вашего хозяина…
Они устроились в стороне, подальше от других пассажиров, которые наблюдали их столкновение с энтузиазмом. Некоторые даже заключали пари.
— Вы победили, — вздохнул Фикс. — Хорошо. Я ожидал этого. Теперь послушайте. До сих пор я был противником мистера Фогга. Но я сменил позицию.
— Ага! Вы убедились, что он — честный человек!
«Или нет, черт возьми, до сих пор?» — добавил он мысленно.
— Нет, — заявил Фикс холодно. — Я думаю, что он — мошенник.
Он продолжил объяснять Паспарту свой план, который должен был определить, был ли Фогг бандитом или джентльменом.
— Мы — друзья теперь? — спросил Фикс.
— Нет. Союзники, возможно. Но при первых признаках предательства я сверну вам шею.
У угрозы Паспарту был двойной смысл.
Верн заявляет, что одиннадцать дней спустя, третьего декабря, судно вошло в залив Золотых Ворот. Мистер Фогг не потерял ни одного дня.
Это верно, но Верн не знал, что произошло спустя следующие несколько дней после того, как Фикс получил в челюсть..
В то время как мы не знаем точно, что Фикс и сероглазый человек-тигр делали, находясь вне зоны наблюдения Паспарту и Фогга, мы можем восстановить их действия на основе секретных записок Фогга.
Однажды утром Паспарту был разбужен звоном часов. Он прислушался на мгновение, установив, что серия звуков не сформировала код, который он знал. Потом он торопливо оделся и покинул каюту. Он не заметил фигуры, стоящей в тени одной из больших спасательных лодок на шлюпбалках на расстоянии в приблизительно пятьдесят футов.
Немо стоял на часах, потому что Фикс очутился в постели с диареей и высокой температурой. Немо не был доволен таким ходом событий, и потому что это было неудобно, и потому что это показало ему, что Природа была все еще сильней, чем он. И так как он не хотел быть замеченным любым членом компании Фогга, он не мог покинуть каюту, когда солнце восходило над горизонтом. Он был вынужден использовать грим. Борода была на самом деле ложной, от нее он мог отказаться в пользу ложных усов. Парик придавал ему вид человека, приближающегося к старости, и накладка сделала горбатым его нос. Чтобы скрыть широкий интервал между глазами, у него имелся ряд стеклянных глаз, к которым он приложил ложные веки и ложную кожу телесного цвета. Стеклянные глаза были тонкими раковинами с синими ирисами, одностороннее стекло, которое и капеллиане и эриданиане унаследовали от Древних наряду с несколькими другими устройствами, далеко превосходящими науку землян. Эти устройства могли быть установлены в пустотах его глазниц так, чтобы его глаза, казалось, были ближе друг к другу.
К сожалению, они в два раза ослабляли остроту зрения. Немо не нравилось использовать их, если ситуация абсолютно настоятельно не требовала, чтобы он сделал так. Он выбрал оставаться в каюте, выходя только ночью. Теперь он как раз собирался прикурить сигару, когда увидел, как открылась дверь каюты француза. Если бы она открылась несколько секунд спустя, Паспарту увидел бы огонек спички. Выругавшись (способ поблагодарить Господа за то, что его не заметили), Немо спрятал сигару и снял с пояса револьвер Кольта.
Немо надеялся, что не должен будет использовать револьвер, так как шум мог бы встревожить обитателей соседних кают. Он ждал в тени спасательной шлюпки, пока Паспарту не постучал в дверь Фогга и не был допущен. Немо двинулся к каюте Фогга, но должен был отступить назад и укрыться под спасательной шлюпкой. Дверь распахнулась снова. Паспарту появился вновь и направился в каюту Ауды, следующую за каютой Фоггом, и постучал. Последовал разговор через щель слегка открытой двери, который Немо не смог услышать. Немо предположил, что Ауда требует пароль, даже при том, что признала голос Паспарту. Меньше чем через две минуты Ауда вышла полностью одетая, ее темные волосы были распущены. Оба исчезли в каюте Фогга.