— Последний час, отмеченный в палубном журнале, был восемь утра двадцать пятого ноября, — сообщил Фогг. — Что было после этого?
— Между девятью и десятью часами «Мэри Селеста» находилась в нескольких милях от банки Доллабарата, — заметил Немо. — Это опасные отмели в трех с половиной милях к юго-востоку от скал Формигаш. Считается, что Формигаш — вершины подводных гор.
«Мэри Селеста» была не достаточно близко, чтобы ей грозила опасность, и могла бы пройти мимо, но…
Немо стало интересно, почему Фогг заставил его дать такое длинное объяснение. Он надеялся затянуть время, потому что запланировал какой-то трюк, который требовал времени для подготовки?
Ну, он ничего не мог с этим поделать. Но если все пойдет не так, он сразу же убьет Паспарту. И, возможно, этот продолжительный разговор может обернуться в его пользу, если он сможет что-то придумать.
— Один из необъяснимых, но часто встречающихся штилей настиг корабль. В любом другом месте «Мэри Селеста» проскочила бы. Но теперь, когда ее паруса опустились, судно отнесло течением в сторону косяков Доллабарата. Эти отмели взяли много жертв. И выглядело так, как будто они скоро вцепятся зубами в корпус другого. По приказу капитана Бриггса были свернуты легкие паруса, опущен главный парус, и корабль лег на левый борт. Это должно было гарантировать, что если ветер поднимется, он наполнит паруса и остановит движение. Тогда шлюпка сможет догнать корабль, и команда сможет сесть на него.
После этого капитан приказал покинуть корабль.
Единственную шлюпку спускали главной лебедкой. Это было небезопасно, вдоль левого борта пришлось разобрать ограждение. Не было времени для неторопливого отъезда; все было сделано за несколько минут. Лодку спустили без снастей, а главный пик-фал был почти разорван. Он использовался в качестве буксирной тяги и цепляется к гаффу — лонжерону, к которому крепится передний конец продольного паруса. Длина фала составляла около четырехсот футов, а там, где он был прикреплен к опоре, он находился на высоте около восьми футов над палубой. Капитан взял судовые документы, хронометр и секстант. Моряк попытался снять компас. Вот почему стрелка сбита, компас был сломан в спешке. Не было времени искать другой. Корабль дрейфовал слишком близко к скалам.
Хед отказался покинуть корабль. Он полагал, что его единственный шанс на выживание заключается в использовании дистортера. Если бы он покинул корабль, ему пришлось бы оставить и дистортер, и свидетелей. Он мог, конечно, расстрелять девять человек в лодке, но его револьвер рассчитан только на шесть патронов, и его могли скрутить или пристрелить раньше, чем он закончил бы. Он решил рискнуть на самом корабле. Если бы он мог привлечь внимание… одного из соплеменников, у кого был дистортер, он смог бы эвакуироваться. Еще лучше, если он мог бы получить команду для «Мэри Селесты» и по окончании штиля вернуться под парусом в Европу.
«Почему, — подумал Фогг, — Хед отправился на бригантине в качестве повара и стюарда, а не направился в Европу на пароходе? Потому, что о думал, что эриданиане будут искать его на пассажирских судах? Он надеялся проскочить на этом парусном кораблике в Гибралтар и оттуда перераться в Англию? Что он вез, что было так ценно? Дистортер? Это было, безусловно, достаточно ценно, но почему он не дождался в Америке, пока китайский агент не добрался до Англии, чтобы он мог переехать туда? Еще один капеллианин мог доставить дистортер позже». Если бы за эту скрытность и поспешность отвечал дистортер, Фогг мог бы понять действия Хеда. Но он чувствовал, что существовала другая причина.
Стюарт, если бы он знал о Хед и его миссии, заставил бы своих людей искать Хеда. Из-за чрезмерной системы безопасности он не сообщил об этом Фоггу. Или, возможно, все это началось уже после того, как Фогг покинул Англию, и Стюарт не смог сообщить ему об этом.
Фогг решил еще раз обыскать тело Хеда, прежде чем покинуть каюту.
Немо сказал:
— Капитан Бриггс бредил, когда Хед отказался покинуть судно. Он назвал его трусом и мятежником и угрожал ему всеми последствиями мятежа. Но он мало что мог сделать, и не было времени. Лодка ушла и натянула буксирный линь. Бриггс ждал. Если бы ветер поднялся вовремя, корабль отнесло бы от мели. Можно будет грести назад. Должно быть, он думал, что Хед, чтобы восстановить его благосклонность и снять с себя любые обвинения, будет управлять кораблем и оказывать любую другую помощь, какую только сможет. Но поднялся ветер, заполняя квадратные паруса, и корабль отошел от косяков. Однако он шел на запад в направлении, противоположном его первоначальному курсу. Трос натянулся под углом и оборвался. Экипаж, хотя и начал отчаянно грести, не мог наверстать упущенное.