— И почему Хед не привел корабль назад? — спросил Фогг.
— Потому что он боялся, что не может зависеть от благодарности Бригга. Тот был суровым шкипером из Новой Англии, который, вероятно, арестовал бы его и обвинил в мятеже, даже если Хед спас всю компанию.
Немо говорил правду? Неужели внезапное напряжение действительно заставило трос лопнуть? Или Хед обрезал его, чтобы убедиться, что Бриггс не вернется на борт? К тому времени, когда команда вернется на борт или ее подберет другой корабль, Хед был бы уже далеко. Что касается истории о панике и преждевременном оставлении корабля; это могло быть правдой. Около двухсот тридцати двух заброшенных кораблей находили каждый год. Иногда экипажи подбирались другими кораблями. Иногда их больше никогда не видели. Порой причины поспешных дезертирств были неизвестны. Пожар, взрыв, слишком много воды в трюме. Иногда следователи не могли найти никаких причин. Дело «Мэри Селесты» было только одним из многих, если бы она когда-либо была найдена. Многие корабли были просто поглощены океаном.
— Корабль прошел через несколько штормов, что повредило паруса и привело к сырости в некоторых каютах, — продолжал Немо. — Хед мало что мог сделать, а серьезной угрозы не было. Он был главным образом заинтересован в установлении контактов с нашими людьми, у которых были дистортеры. Он даже не удосужился закрыть двери и люки, хотя усердно мыл посуду. Он начинал отчаиваться, потому что, если бы случился сильный шторм, он наверняка оказался бы на дне.
— Он больше не будет отчаиваться, — заверил Фогг.
ГЛАВА 15
Фогг велел Немо подождать несколько минут, прежде чем вступят в силу соглашения о перемирии. Эта задержка огорчила Немо, который задавался вопросом, что задумал Фогг. А Фогг не беспокоился об этом. Он выиграл время для еще одного осмотра трупа.
Будучи очень аккуратным человеком, он смыл кровь с палубы куском холста. Позже он использовал морскую воду, чтобы удалить все следы крови, а также воду и лимонный сок, чтобы очистить клинок. Последний он положил обратно в ножны под кроватью капитана. Фогг хотел покинуть корабль таким же, каким он его нашел.
Он разрезал одежду трупа с помощью своего складного ножа. Он ничего не нашел в ней. Ботинки не содержали тайников. В зубах покойного не обнаружилось полостей и встроенных капсул. С некоторым отвращением он прощупал анальное отверстие, но обнаружил только то, что предусмотрела природа.
Возможно, на коже имелись рисунки или надписи какими-то невидимыми чернилами. Но у Фогга не было средств проявить их. Должен ли он выбросить тело в море или вернуть его на «Генерал Грант» для дополнительных тестов? Должен раздаться гром из трех серий лязгов, и когда они прозвучат в четвертый раз, объявив о его прибытии, возникнет еще больше шума. Могут обыскать каждую каюту, и было бы более чем неловко пытаться объяснить присутствие трупа Хеда. Прежде чем закончить осмотр, Фогг снова потянул волосы трупа, чтобы убедиться. Волосы оказались настоящими, а не париком, скрывающим лысину с кодовыми татуировками.
Фогг встал и пошел к дверям. Он заявил, что готов начать процесс разоружения. Паспарту тщательно обыскал Немо, а Немо держал револьвер у головы Паспарту. Француз объявил, что Немо, похоже, не скрывал никакого оружия с тех пор, как на «Генерале Гранте» Немо обыскал Паспарту с такими же результатами.
Затем Паспарту отошел, остановившись, когда подошел к фальшборту.
Немо в правой руке держал за ствол свое оружие, на это в руке хватало силы. Он приготовился выбросить патроны из барабана. Фогг выбросил тесак, складной нож и нож Хеда за борт. Он стоял в дверях, держа револьвер за ствол. Вместе, пока Паспарту медленно считал до шести, оба избавились от патронов.
Фогг вышел на палубу с патронами в одной руке. Немо отступил, пока не оказался у перил по правому борту. Фогг отступил к перилам левого. По сигналу Паспарту оба выбросили, один за другим, в унисон, свои патроны в море. Фогг снял пиджак и рубашку перед тем, как выйти из рубки, чтобы убедиться, что он не сможет прятать любые патроны. В этом не было необходимости, так как патроны можно было увидеть падающими в море.
Паспарту бросил ножи в океан. Немо позволил французу сделать это, потому что считал, что может победить Паспарту, даже если тот действительно нападет на него с ножом.