Фогг подумал, что, к сожалению, об этом не напишут в газетах. И капеллиане, и эриданиане, читая о таинственных колоколах на «Генерале Гранте», знали бы, что там использовали дистортеры. Они будут наблюдать за кораблем, когда тот высадит пассажиров.
Читатель, несомненно, задается вопросом, почему Верн не описал таинственные шумы. Ответ заключается в том, что он описал бы, если бы Фогг был каким-либо образом связан с ними согласно общественному мнению. Или если бы существовало логическое объяснение шумов. Тогда Верн мог бы написать про них. Но поскольку звуки, напоминающие колокол, были лишь еще одной из многих загадок моря, он, как дисциплинированный романист, не понимал, почему должен включать инцидент в свой рассказ. Если бы он включил все интересные, но не относящиеся к делу события, «Вокруг света за восемьдесят дней» стали бы в два раза длиннее!
Также возможно, что Верн даже не слышал об инциденте с лязгом.
Поздно на следующий день Паспарту встретил мистера Фикса на прогулочной палубе. Хотя Фикс был немного бледен и пошатывался, он восстановил большую часть своей силы. Немо рассказал ему обо всем, что случилось. Ему, сказал Немо, следовало продолжать играть в невинность. Он не должен ничего говорить о своей болезни Паспарту, который догадывается, что поэтому Фикс не сопровождал Немо.
Фикс сказал Паспарту, что он мирно спал, пока его не разбудил первый из этих ужасных звуков. Что мистер Паспарту знал об этом?
Француз сказал, что знает не больше, чем остальные. После небольшого разговора и больших возлияний он вернулся к Фоггу. Возможно, по его словам, Фикс был всего лишь детективом.
Фогг ответил, что вполне может быть. А теперь, не сядет ли он с мисс Джеджибхой послушать, что Фогг знает о Немо? Больше не было смысла хранить это в тайне, если бы в этом вообще когда-то был смысл. Они должны понимать, с каким человеком они столкнулись.
В 1865 году Фогг был вызван руководителем эриданиан на тайное собрание. Он, Фогг, находился в длительной миссии в Восточном Средиземноморье. Но его заменили другим и приказали поспешить в Лондон. То, что он должен был иметь конфиденциальный разговор с начальником, а не получать приказы через карты или иным способом, указывало на серьезность ситуации. На поезде в Париж Фогг с удивлением увидел, как шеф вошел в его купе. Тот сказал, что у него есть основания полагать, что предлагаемое место встречи находилось под наблюдением агентов Капеллы. Таким образом, он перехватил Фогга во Франции.
Шеф узнал, что человек по имени Немо (никто не знал его настоящего имени) собирался запустить очень неприятный проект. Слово «запуск» использовалось в двойном смысле, так как в этом проекте участвовало подводное судно. После того как судно было построено, оно отправилось в море в пиратскую экспедицию.
— Ах, «Наутилус»! — воскликнул Паспарту. Он, как и большая часть мира, прочитал в 1869 году историю профессора Пьера Аронакса, отредактированный и поддержанный вечно занятым Жюлем Верном.
Фогг продолжил.
— У этого Немо есть изобретательский гений, который, увы, работает не во благо всего мира. Немо из капеллиан, которые решили, что цель оправдывает средства. К тому времени, о котором пойдет речь, он почти завершил работу над подводным судном. Оно намного превосходило все имеющиеся научные достижения. Часть гениальных устройств, заложенных в основу корабля, были сконструированы, основываясь на знаниях, переданных Древними. Остальное породил почти сверхчеловеческий интеллект Немо. Субмарина может принести огромное богатство, как от открытого пиратства — разграбления кораблей, так и от добычи затонувших сокровищ. Имея ее в своем распоряжении, капеллане смогли вести с нами гораздо более эффективную войну. С одной стороны, они могли нанять множество преступников, чтобы использовать против нас. Те, конечно, не будут знать окончательную личность своих работодателей, но им не нужно будет этого.
— Я и не подозревал, что «Наутилус» был капеллианского происхождения! — воскликнул Паспарту. — Рассказ Аронакса делает Немо героем!
— Да, для тех, кто не внимательно прочитал его, — объявил Фогг. — Внимательное прочтение быстро испарит эйфорию байронизма, который Немо сумел напустить вокруг себя. Проще говоря, он — пират. Кровожадный, жаждущий денег пират, который отправил сотни невинных моряков в водную могилу. Очевидно, что он держал профессора Арронакса, его камердинера Конселя и гарпунера Неда Лэнда живыми только для интеллектуального общения, подпитывая собственное эго. Консель и Лэнд не были ему нужны, но если бы Немо убил их, Аронакс отказался бы разговаривать с ним… Немо, как я уже сказал, является математическим и инженерным гением. Но даже он, если бы он был только землянином, не смог бы спроектировать и построить двигатели для «Наутилуса», развивающие скорость в пятьдесят миль в час под водой, или создать металлические сплавы, чтобы противостоять давлению океана на глубине сорок восемь тысяч футов. Немо рассказал Аронаксу, что электричество приводило в движение его корабль. Но было ли это электричество или сила самого атома? В любом случае у него, должно быть, был доступ к информации, переданной Древними капеллианами. И инженерный гений, чтобы использовать эту информацию!.. Один из наших шпионов, изучал заказы, которые Немо адресовал предприятиям различных отраслей промышленности во всем цивилизованном мире, включая Штаты. В конце концов, американцы, безотносительно других своих качеств, являются великолепными инженерами. Немо доставлял комплектующие к отдаленному острову и соединял их там. Наш предводитель приказал мне втереться в доверие к Немо и саботировать судно. Я подчинился первому и ожидал, что смогу сделать второе. Через определенные каналы я узнал, что Немо набирает команду из разных стран. Большинство из них, бедные обманутые люди, были патриотами. Они пришли из стран, которые лежали под пятой угнетателей. Немо сказал им, что он будет вести смертельную войну против угнетателей. Он намекнул, что сам пришел из страны, которая страдала от британского правления. Чтобы создать впечатление, что он азиат-индиец, он носил стеклянные линзы, которые окрашивали его глаза в черный цвет, и он часто рассказывал, как его выслали из родной страны после неудачного восстания против англичан. У него даже был свой корабельный язык, которому он научил экипаж. Это, я полагаю, был диалект Бунделкунда. Немо провел много времени в Бунделькунде, помогая радже, прежде чем тот предал капеллиан. На самом деле, я не удивлюсь, узнав, что Немо уговорил раджу стать ренегатом. Девиз Немо должен был не «Mobilis in mobili» — «Подвижный в подвижном», но «Aut Nemo aut nemo». — «Либо Немо, либо никто»… Как бы то ни было, меня зачислили на роль Патрика Мьюира, ирландца, который ненавидел англичан. Я вошел в команду, которая терроризировала моря с 1866 по 1868 год. Я был в равной степени виновен в потоплении всех этих кораблей, поскольку мне пришлось играть свою роль. Я сказал себе, что они все равно были бы потоплены. Я должен был сотрудничать, чтобы рано или поздно остановить гнусность Немо. На самом деле, без меня на борту «Наутилус» мог работать в течение десятилетий. Тем не менее я чувствовал себя виноватым… И представьте мое состояние, когда я узнал, после того как дело закончилось, что я участвовал в потоплении судна, на котором был пассажиром мой собственный отец. Я был виновен в отцеубийстве!..