Держась за цепочку защелки, Паспарту открыл дверь. Теперь он увидел идущего по улице трубочиста. И вниз по улице, с другой стороны, открылась дверь дома. Молодой человек, с непокрытой головой и в халате, вышел на улицу. Очевидно, он спал и только что проснулся. Взглянув, возможно, задаваясь вопросом, почему слуги ушли, он увидел упавшего человека. Это было хорошо. Паспарту мог направить к нему офицера, сообщив при этом о том, что он не имеет права покидать дом.
Офицер первым подошел к двери и обратился к французу сочным баритоном.
— Как вы видите, произошел несчастный случай. Мой кучер, похоже, сломал руку, а также получил травму головы. Я боюсь, что он выпил. Не могли бы вы сбегать к ближайшему врачу?
Теперь, когда офицер приблизился, Паспарту разглядел холодные голубые глаза под тяжелыми веками. Они, в сочетании с густыми бровями, тонким выступающим носом, тяжелыми черными усами, тяжелыми губами и сильной челюстью, объединились, образуя безжалостное, но чувственное лицо. Паспарту не доверял этому человеку, но, в конце концов, нуждался в медицинской помощи кучер, а не этот странный тип.
— В нескольких кварталах отсюда живет доктор Кабер, сэр, — сказал француз, вспомнив, что Фогг говорил ему. — Я не могу покинуть дом, но вы можете попросить вон того молодого человека. Или, возможно, курьер мог бы помочь вам?
Курьер подошел к ним на расстояние нескольких футов. Он был исключительно широкоплечим парнем с густыми усами и длинными волосами, с пробивавшейся там и сям сединой. Его красный нос безошибочно указывал на его основное занятие, когда он не был на дежурстве.
— Ах, возможно, мой мальчик! — заявил офицер, нацелив свою трость на Паспарту. Француз увидел круглое отверстие. — Но мне все равно, — сказал офицер. — И не думай даже пытаться сбежать. Это пневматическое ружье, замаскированное под трость. Оно проделает в тебе аккуратненькое отверстие. Так открой нам, пока мы не сделали это сами!
Курьер, должно быть, имел пару кусачек под плащом. Они появились в его руке и перекусили дверную цепочку. Дверь яростно толкнула Паспарту внутрь, и он отшатнулся назад. Несмотря на требование офицера молчать, Паспарту громко вскрикнул. Офицер, чудесно исцелившийся от своей хромоты, поднял пневматическое ружье и опустил его на голову Паспарту. Тот успел пригнуться, чтобы не получить удара в полную силу. Ошеломленный, он все еще имел достаточно сил, чтобы метнуться в сторону. Слуга намеревался вскочить на ноги, но обнаружил, что ноги его не слушаются. Офицер склонился над Паспарту вместе с курьером. В одно мгновение Паспарту опознал его под перекрашенными волосами и накладным носом. Немо! Паспарту попытался снова встать, но на этот раз трость обрушилась ему на голову с размаха.
Через несколько минут, согласно часам на камине, Паспарту пришел в себя. Он лежал на полу. У него болела голова. Его руки были связаны за спиной, и рот был заткнут. Единственным другим обитателем комнаты был кучер «хэнсома», исцелившийся от «перелома руки». Он был высоким, очень сутулым человеком лет сорока. Он был похож на Немо, но ему не хватало широко расставленных глаз. К тому же глаза и кожа его были намного темнее. В одной руке он держал своеобразное оружие. Паспарту подумал, что это, должно быть, пневматический пистолет. Тот был достаточно мал, чтобы быть скрытым под плащом.
Минуты проходили вместе с пульсацией в головой, а стрелки часов двигались вперед. Минут через десять Паспарту услышал шаги на лестнице. Он не без боли повернул голову, чтобы увидеть, кто идет. Он был в шоке. Это был незнакомец. Сколько чужаков вторглось в дом, пока он лежал без сознания?
Незнакомец также был вооружен пневматическим пистолетом. Он был высоким и выглядел так, словно ему было за сорок. У него были смелые орлиные черты лица, на котором застыло высокомерное и хищное выражение. Его своеобразные желто-зеленые глаза и острый профиль делали его похожим на голодного орла-рыболова.
— Они все еще заперты в его комнате, — сказал он. — Немо говорит, что не надо спешите их брать. Мы хотим, чтобы было как можно меньше шума. Люди начинают возвращаться с пожара. Моран начеку с пневматической винтовкой. Если они попытаются выбраться из окна третьего этажа, он их подстрелит.
Другой негодяй нахмурился и поинтересовался:
— А почему бы нам просто не взломать дверь? Несколько выстрелов ничьего внимания не привлекут. За пределами комнаты пневматику никто и не услышит. Но если Фогг выстрелит в окно, звук разнесется на большое расстояние.
— Твой брат говорит нет. Слишком много людей на улице. Очевидно, мы не смогли организовать им достаточно грандиозное зрелище. — Он резко рассмеялся и добавил: — Надо было поджечь весь квартал.