Венделер выругался также.
— Скотина сбила его с ног, и потоптала! — Он повернулся к Немо. — Что же нам теперь делать?
Немо прорычал:
— Дурак! Он заплатит за это!
— Больше чем дурак, — вздохнул Венделер. — Он без сознания, этот надутый мешок навоза!
— То, как он стал полковником, понятно, только если вы знаете общий уровень интеллекта офицеров ее величества, — сказал Немо. — Но как я мог быть ему братом, объясняется только тем, что у нас были разные матери!
— Я этого не знал, — пробормотал Венделер. — Это объясняет, почему вашего брата тоже зовут Джеймс.
— И очень много путаницы, которая уже в печенках сидит! — проворчал Немо. — Он будет настаивать на том, чтобы называть его своим отцом, даже если мой отец возражает! — Выражение его лица стало еще жестче, когда он добавил: — Но этого не случится ни здесь, ни там.
Он вернулся наверх по лестнице. Предположительно, он собирался уведомить того, кто стоял у двери спальни Фогга, о ситуации.
Паспарту застонал. Если бы только мистер Фогг и Ауда знали об этом, они могли бы бежать. С одним человеком у двери они могли бы справиться.
ГЛАВА 19
Ауда была в своей комнате и гадала, предложит ли Филеас Фогг ей выйти за него замуж.
Но если ее вызовут на другую миссию, она никогда больше не увидит Фогга. Если он не попросит ее руки и сердца в ближайшее время, он может не получить шанса, даже если он захотел бы. Возможно, он колебался только потому, что она была парси. Тем не менее она могла бы сойти за европейку, и их дети выглядели бы еще более европейцами, чем она.
Но она сомневалась, что ее восточное происхождение имеет какое-либо отношение к его неспособности сказать. Разве заботило Фогга мнение других? Нет, его трудность заключалась в том, что он не мог выразить свои самые глубокие чувства. У него был слишком развит самоконтроль, что означало, что во многих отношениях он не мог проявить свою истинную сущность.
Фогг в своей комнате думал о том, чтобы просить Ауду выйти за него замуж. Но какую жизнь он мог ей предложить? Это правда, что, как только они заведут детей, она будет освобождена от миссий. И все же она не знала бы спокойствия. Он будет отсутствовать в течение долгих периодов, в большинстве случаев в опасности, и можно ожидать, что его убьют в любое время. Более того, если капеллиане узнают, где она живет, они убьют ее и, возможно, детей.
В этот момент Фогг и Ауда услышали крик Паспарту.
Фогг выбежал в зал с револьвером в руке. Через несколько секунд Ауда вышла из своей комнаты. Она держала в руках шестизарядный Кольт.
Фогг жестом приказал ей отойти в другой конец зала, чтобы она могла контролировать лестницу для слуг. Сам он поспешил на площадку большой центральной лестницы. Когда он это сделал, он услышал, как по лестнице грохочут шаги. Он успел как раз вовремя. Трое мужчин бежали по лестнице со второго этажа, и все были вооружены оружием, которое он мгновенно узнал как пневматические пистолеты. Он так же узнал двух мужчин. Одним из них был сосед, развратный молодой баронет, сэр Гектор Осбалдистоун. Другим был Немо. Он оторвал маску для глаз, которая наполовину ослепила его, картонный нос и накладные усы.
Выстрелы Фогга и Немо прозвучали почти одновременно, и оба промахнулись. Трое мужчин отступили вниз по лестнице.
За его спиной раздался выстрел. Он обернулся и увидел дымок, струящийся из пистолета Ауды, а затем увидел, как Ауда отшатнулась, ударилась о стену. Она соскользнула по стене, уронила пистолет и сжала правое плечо. Кровь текла между пальцев ее левой руки.
Фогг, крича: «Ауда, Ауда», помчался по коридору к ней. Она была бледна, и ее глаза выглядели странно, но она смогла пробормотать:
— Пуля только задела меня.
Он убрал ее руку и увидел, что она сделала больше, чем просто царапнула кожу. Пуля скользнула по верхней части ее правой груди, но вошла в ее плоть чуть ниже ключицы. Казалось, она прошла насквозь не задев плечевой кости, хотя Фогг не был уверен. У Ауды было обильное кровотечение из обеих ран, и вскоре она была бы в глубоком шоке или даже умерла бы, если бы кровотечение не прекратилось.
Но если он позаботится о ней, лестница останется открытой для врага.
Она не могла продолжать занимать свой пост здесь, а он не мог защищать обе лестницы. Оставалось сделать только одно.
Фогг поднял Ауду и провел по коридору в свою спальню. Кровь оставляла след на полу. Опять же, это было некстати.
В спальне он положил ее на кровать и запер дверь. Из аптечки в ванной он добыл перевязочные материалы и бинты, которые использовал в лихорадочной спешке. На этот раз он не был безмятежным.