— Бэнки и Двена хорошие люди! Хотя они будут бояться войти в лес одни, они сделают это, или умрут. Однако…
— Что?
— Что, если Хелмсон заметит, что они следуют за ним? Что они скажут ему тогда?
— Хороший вопрос… — протянул белый. — Но я уже думал об этом. Бэнки и Двена скажут Хелмсону, что я послал их, чтобы охранять его, защитить его, если он попадет в опасное положение. Они должны утверждать, что они — его невидимые телохранители. Кроме того, если Грейсток попытается напасть на Хелмсона, Бэнки и Двена попытаются захватить его. Я напомню им, что они могут ранить Грейстока в руку или ногу, и таким образом он может быть схвачен. Но они должны быть очень осторожны, если придется стрелять.
— Что, если Грейсток сам нападет на них?
— Приказ остается в силе. Они не должны убивать его.
— Они — очень хорошие люди… — замялся Свифи. — Но они — только люди. Боюсь, что им придется убить его, чтобы помешать ему убить их самих. Тогда что?
— Скажите им, что если это произойдет, они умрут. И скажите им, что их жены и дети будут убиты, и их деревня будет сожжена дотла со всем их племенем в огне.
Свифи выпучил глаза.
— Вы имеете в виду?..
— Иногда я лгу… — продолжал Фицпейджел. — Но не теперь.
Свифи не видел смысла в том, что сказал белый. Зачем убивать семью и племя Бэнки и Двены, если Грейсток уже мертв? Он мог понять такую месть врагу, убившему члена племени Свифи. Однако обычно за убийство можно было заплатить штраф — стадо рогатого скота. Этого требовал здравый смысл. Все удовлетворены и нет нового кровопролития. Почему белый не может понять это?
Тем не менее он заверил:
— Они сделают, как приказано.
А сам подумал: «Я скажу им бежать так быстро, как они только могут, если белый демон действительно нападет на них. Но если они не смогут убежать от него, они должны попытаться убить белого демона. Если это возможно. Если демон неуязвим, то это слишком плохо для Бэнки и Двена. Но если он может быть убит и если мои два брата по крови убьют его, то они должны будут убить Фицпейджела. Я помогу им».
Он надеялся, что ничего из этого не произойдет. Он также задался вопросом, что хитрый ирландец планировал для Хелмсона. Ничего хорошего, в этом чернокожий был уверен.
ГЛАВА 15
Тарзан не двигался. Мухи ползали по нему, и одна забралась ему в левую ноздрю. Но, как все родившиеся и воспитанные в джунглях экваториальной Африки, человек-обезьяна мог довольно долго терпеть назойливых насекомых.
Так же внезапно, как появился, бен-гоутор ушел. Он двигался очень быстро и изящно для такого огромного и неуклюже выглядящего существа. Тарзан, впрочем, не уступал ему быстротой и изяществом. Стремительно спустившись с дерева, он быстро обежал деревню, оставаясь в тени леса. Он надеялся обнаружить человека-медведя, прежде чем тот уйдет. Будет легче отследить чудовище визуально, чем по запаху или по следу.
Когда Тарзан добрался до тропы, ведущей из деревни к месту, где существо исчезло у края большой воды, ему пришлось остановиться. Пришлось выждать несколько минут, пока несколько местных жителей, спешащих по своим делам, пройдут по тропе. Когда никого в поле зрения наконец не осталось, он помчался к джунглям, огибая деревню. В скором времени он уже был на дереве, где недавно сидел бен-гоутор. Запах существа до сих пор не выветрился. Земля была столь влажной, что существо не смогло не наследить.
Тарзан задался вопросом, видел ли его человек-медведь. И не следит ли он за Тарзаном сейчас? Может, он планирует возвратиться ночью в деревню, чтобы украсть еды?
Тарзану не пришлось задаваться этими вопросами долго. След оборвался. Несколько озадаченный этим, Тарзан остановился и посмотрел на дерево, перед которым обрывался след. Там, сидя на толстом суку и смотря вниз, разместился бен-гоутор. Он позвал:
— Тарзан!
— Да? — спросил Тарзан.
Человек-медведь сделал жест рукой. Тарзан понял его сразу. Бен-гоутор призывал его подойти поближе.
Тарзан покачал головой. И сделал знак, чтобы бен-гоутор спустился к нему.
Существо внимательно уставилось на приемыша обезьян. Человек-медведь увидел, что Тарзан не прячет оружия. Затем он улыбнулся. По крайней мере казалось, что он улыбается, хотя, возможно, это было его угрожающей гримасой. В любом случае он спустился с дерева. Он приземлился на все четыре лапы в нескольких футах от Тарзана. Затем медленно он встал.