Не успев даже вскрикнуть, мертвец полетел вниз. Его винтовка упала вместе с ним в паре футов от ног вождя.
Вождь подскочил. Несколько секунд спустя он завопил, отдавая приказы. Два стрелка спешили поддержать его.
Между тем трое чужаков продолжали взбираться наверх. Первый слишком спешил. И не смог удержаться на гладкой коре. Крича, он упал с высоты по крайней мере в шестьдесят футов. К тому времени, как он упал, еще одна стрела была выпущена.
Она вонзилась в плечо стрелка, стоявшего рядом с вождем. Хотя стрела, вероятно, не поразила жизненно-важных органов, стрелок был выведен из строя. Он вскрикнул и повалился на траву. На некоторое время его можно было списать со счета.
Вождь и оставшийся стрелок бросились бежать. Только укрывшись за большим деревом они остановились. И тут же высунули головы, чтобы видеть, что происходит. Тарзан игнорировал их. Следующую стрелу он предназначил стрелку, оставшемуся на дереве.
Но тут грохот выстрелов и свист пуль разорвали тишину джунглей. Это были не одиночные выстрелы винтовок, а мерный стук пулеметной очереди. Прежде, чем Тарзан определил местонахождение его источника, он уже понял, что стреляют из итальянского автоматического карабина. Взглянув, Тарзан удостоверился в этом. Также он обнаружил, что вождь чужаков и его телохранитель то ли мертвы, то ли ранены.
И теперь Хелмсон обрушил очередь за очередью на негров, взбиравшихся на дерево. Он останавливался только для того, чтобы сменить магазин.
Один из белых партнеров Хелмсона, рыжеволосый человек с лисьим лицом, стрелял медленно и систематически из винтовки Энфилда. Три стрелка и шесть копейщиков уже пали под огнем белых. Они лежали у подножия дерева. Среди них был и последний из забиравшихся на дерево.
Внезапно рев оружия прекратился.
Разведчики и аскари сгрудились у дерева. Они добивали копьями раненых и калечили мертвых. Белые не пытались остановить их.
Тарзан за это время перебрался на соседнее дерево. Так же проворно, как обезьяна, он добрался до съёжившегося на суку беглеца. Не говоря ни слова, Тарзан поднял его и тут же оглушил резким ударом в подбородок. Подхватив бессознательного пленника и его поклажу, человек-обезьяна устремился на верхний ярус леса. Рэхб последовал за ними.
Они не останавливались, пока не удалились достаточно далеко от охотников. Рэхб спросил:
— Ashowmakesawhelm-sonpota? — что примерно означало: «Как Хелмсон добрался сюда?»
— Не знаю, — ответил Тарзан.
К тому времени темнокожий пленник начал приходить в себя. Бормоча, он открыл глаза. Тарзану показалось, что бормотание было на языке банту. Но пленник при виде Тарзана и Рэхба быстро закрыл глаза. Несмотря на темный пигмент кожи, он стал бледен. Он бормотал что-то, и это бормотанье показалось странно знакомым Тарзану. Наконец человек открыл глаза снова. То, что он видел, не исчезло.
Тарзан усадил пленника, улыбнулся и заговорил успокаивающе на языке вазири. Так как он был вождем племени вазири, он хорошо знал этот язык группы банту.
Пленник не спускал глаз с Рэхба. Его зубы выбивали чечетку.
Тарзан попросил человека-медведя отойти таким образом, чтобы пленник не видел его. Негра было нетрудно понять. Рэхб был страшноват с непривычки. В особенности его получеловеческое лицо делало его внешность внушающей страх. Пленник не мог удержаться от попытки повертеть головой. Тогда Тарзан взял его за голову обеими руками. Чернокожий промямлил что-то. Его тон свидетельствовал, что он оставит праздное любопытство, если Тарзан выпустит его голову из стальных тисков своих рук. Тарзан так и сделал. Затем, к удивлению Тарзана, человек переключился на диалект ки-анджуги ки-суахили.
— Язык, на котором вы говорили, кажется, связан с ки-суахили, языком, который я выучил в Кении. Ах, я вижу, что вы понимаете его! Очень хорошо. Я — Ваганеро из клана полуласки из племени диингау и я далеко от того места, где я родился и где я жил, пока я не стал мужчиной… — Ваганеро, казалось, понял, что он болтает попусту. Он умолк, затем спросил:
— Кто вы? И кто с вами?
Тарзан ответил на языке ки-унгунья.
— Я — Тарзан.
— Тарзан? Белый демон, мать которого была обезьяной? — закатил глаза пленник.
— Слышал обо мне?
— Да, когда я жил на побережье, далеко от моей земли, которая скрыта от белых и большей части темнокожих. Но… Я считал, что вы не существуете. Я думал…
— Думать вредно. Позади тебя бен-гоутор, называющий себя Рэхб. Он не причинит тебе боль — если ты не заслужишь этого.