— Нет, — обиженно пробормотал бард. Он глубоко вздохнул, выразив гримасой свое отношение к собеседникам, не способным оценить высокое искусство. Затем он продолжил рассказ. — Вождь также утверждал, что я фальшивлю. Ужасное оскорбление меня и всего моего клана. Прежде чем я мог потребовать права на справедливый суд, моя невеста, Аут-су, была похищена мужчинами с другой стороны горы. Там, если помните, земля Рафманы. Земля, куда предпочитают не соваться люди моего племени. Вождь проконсультировался с ведьмой, великой видящей. Она сказала, что видела, как Лутсу была увезена в долбленой лодке далеко на север. Мужчины, похитившие ее, везли ее к племени, живущему к северу от земли Рафманы. Там Лутсу могла быть продана ведьмам, пьющим кровь, приносящим в жертву Призрачной Лягушке людей. Понимаете?
— Достаточно хорошо, — отозвался Тарзан.
— Тех, кого бросают Призрачной Лягушке, глотает это чудовище. Но они не умирают. Они присоединяются к другим в животе Призрачной Лягушки. В том обширном животе находятся земли Более Чем Мертвых. Лутсу стала бы одной из них. Она оплакивала бы свою ужасную судьбу с другими… Они там плачут и стенают единым голосом! — Бард выдержал паузу. Очевидно, он ждал реакции на свой рассказ.
— Что это за единый голос? — спросил Тарзан.
— Это — ужасный звук, известный как Голос Призрачной Лягушки. Когда ведьма закончила со своими видениями, вождь заявил, что я должен пойти на север и спасти Лутсу, прежде чем ее подадут Призрачной Лягушке. Или, если я опоздаю, я должен убить Призрачную Лягушку и вывести Лутсу из земли Более Чем Мертвых, — Ваганеро вздохнул. Слезы текли по его щекам. — Он предложил мне принять верную смерть, и притом не легкую. Мужчинам, похитившим Лутсу, был обеспечен безопасный проход на север земель Рафманы к болоту, где Призрачная Лягушка живет. Но я был бы пойман воинами и продан похитителям задолго до того, как смог бы добраться до болота. Даже если бы я смог добраться до болота, разве я сам Any, великий убийца демонов, призраков и Слона, Сотрясающего Мир? Даже Aпy, возможно, не решился бы нападать на Призрачную Лягушку… И тогда вождь оскорбил меня, сказав, что я должен играть на таванго и спеть чудовищу. Это, по его словам, убило бы даже Призрачную Лягушку! Вождь сильно смеялся, так, что едва не умер от смеха. И племя смеялось вместе с ним… Тогда он дал мне оружие и посадил в долбленую лодку и приказал грести вверх по реке. Только когда я верну Лутсу, клан мой и племя мое примут меня. Так, в то время, как мои тети и дяди оплакивали меня, а кагафона других кланов пели о славе моих больших дел, которые я должен был свершить, я греб на лодке вверх по течению, пока не потерял из виду моих соплеменников. Но… я — трус! Той ночью я прокрался мимо своей деревни и на юг по реке. Я поплыл на лодке, пока я не оставил свою родину. Потом я побрел на восток через ужасные джунгли. И дальше по горам и вперед на восток… С тех пор уже прошли годы. Я путешествовал по Великим равнинам и побережью и даже свел знакомство с белыми, управлявшими восточными племенами. Но я решил возвратиться домой. Возможно, вождь уже мертв. Возможно, мои люди забыли меня. В любом случае я жаждал вернуться домой. Но тут меня схватили эти чужаки. Я убежал, и затем вы, Тарзан, и тот зверь — получеловек спасли меня. Я действительно благодарен…
— Достаточно! — Тарзан заткнул фонтан красноречия пленника. Он говорил нарочито громко. — Время для разговоров истекло. Мы уходим! Ты можешь идти с нами, пока мы не окажемся далеко от тех, кто охотится на нас. Но ты должен пообещать не болтать, если это не абсолютно необходимо! Я имею в виду…
И тут сам Тарзан умолк на полуслове, услышав звук выстрелов. У Ваганеро челюсть отвисла. Рэхб сказал что-то, чего Тарзан не понял. Раздались крики, перемежаемые треском многочисленных выстрелов. Похоже, враждебный отряд напал на сафари Хелмсона. Это была погоня за болтливым сказителем или что-то еще? Однако у Хелмсона было слишком много людей, чтобы рискнуть спуститься на землю сейчас. Тарзан помчался по паутине лиан. Рэхб чуть ниже, почти не отставал от него. Ваганеро очень старался не отставать от них, но отстал. И вскоре он потерялся из виду в массах листвы.
Тарзан подумал, что в джунглях стало как-то слишком многолюдно. И он подозревал, что встретил барда-болтуна не случайно. Похоже, этот малый был стихийным источником неприятностей и проблем. Только очень небольшая часть одиссеи Ваганеро была рассказана. Но для Тарзана этого было достаточно, чтобы понять, что этот человек — магнит для напряжения, беспокойства и всяческого невезения. Хорошо, что Тарзан и Рэхб убежали от него, раньше, чем он успел испортить им жизнь. «Я ничего не должен ему», — думал Тарзан.