Шелаба прекратили грести, когда увидели брошенную лодку. К тому времени Тарзан уже улегся на большой ветви в двенадцати футах над водой. Листья и лианы спрятали его. Точнее, он надеялся, что спрятали.
Появились воины шелаба. Они были осторожны. Возможно, они боялись ловушки. Если так, то они все-таки попали в нее. Прежде чем они вышли на мелководье, большое белое тело упало с ветки над головой на лодку сзади. Это был Тарзан, приземлившийся в лодке на обе ноги. Непосредственно перед тем, как нанести удар, он закричал, чтобы усилить удивление и растерянность.
Когда он упал между двумя гребцами, он ударил ножом. Очень острый край перерезал яремную вену одного. А когда он перебрался через борт опрокидывающейся лодки, ударил кулаком по шее другого воина шелаба.
Затем он был в воде. Как и двое выживших. Суденышко карликов перевернулось и теперь уплыло вместе с веслами, которые уронили маленькие люди. Тарзан с кремневым ножом между зубами вынырнул из воды. Он выхватил весло из рук шелаба в другой лодке и опустил на голову противника, барахтающегося в воде. Быстро, он снова оказался под темной поверхностью. Он увидел двух шелаба, которые встали в оставшейся лодке, чтобы стрелять в него дротиками.
Поскольку он не мог видеть сквозь мутную воду, он должен был угадать, где находится вторая лодка. Она оказалась именно там, где он надеялся. Тарзан вынырнул рядом с серединой лодки. Он схватился за борт. Но вместо того, чтобы попытаться перевернуть долбленку, он схватился за борт обеими руками. И тут же оказался в лодке.
Все, кроме одного из шелаба, оказались за бортом. Один цеплялся за борт лодки. Он умер сразу.
К тому времени Рэхб и Ваганеро вынырнули из зарослей, как чертик из коробочки. Они пробрались на мелководье. Их длинные ноги и руки давали им преимущество перед карликами- шелаба. Трое из крошечных воинов все еще пытались добраться до отмели, где они могли встать на ноги. Это длилось недолго.
Другие выжившие уплыли к противоположному берегу. Тарзан отпустил их. Когда их соплеменники на земле догонят их, они услышат рассказ о том, как их авангард попал в засаду. Это может отпугнуть преследователей… Эти двое, однако, не смогли ни с кем поговорить о своем несчастье. Прежде чем они добрались до берега, они исчезли, оставив только водоворот на поверхности. Тарзан видел крокодилов незадолго до того, как те нырнули, чтобы захватить свою добычу.
Теперь другие гигантские рептилии, привлеченные запахом крови, были в реке и направились к месту битвы.
Не собираясь задерживаться, человек-обезьяна спустил большую лодку в реку. Теперь у каждого было по веслу, хотя новые весла были меньше, чем те, к которым они привыкли.
Тарзан планировал проплыть по реке примерно десять миль. К тому времени шелаба должны были сильно отстать. Тогда лодку можно будет спрятать в кустах, и все трое могли отправиться на север по суше…
Прежде чем Тарзан проплыл милю по извилистому руслу, он услышал выстрелы. Стреляли вверх по течению и, казалось, довольно близко.
Он тихо сказал:
— Мон дьё!
Тарзан не имел привычки ругаться. У великих обезьян, среди которых он был воспитан, не было ругательств, богохульства или мата. Когда они были расстроены, рассержены или напуганы, они кричали или ревели. Тем не менее человек-обезьяна слышал много ругательств, когда был среди французов, первых людей, с которыми он имел широкий контакт. Но он не перенял привычку. Он также не сумел приучить себя к мату и на английском.
Его французский возглас изумления примерно соответствовал боцманскому загибу «цивилизованного» джентльмена.
Он решил, что, скорее всего, стреляют Хелмсон и его люди. Члены другой группы с огнестрельным оружием, черные, которые стреляли в него, а также Рэхба и Ваганеро, были мертвы, но они могли оказаться частью большого отряда. Этот вариант нельзя было также сбрасывать со счетов.
Учитывая нынешнюю многолюдность в этих местах, вполне возможно, что третья и совершенно неизвестная партия стрелков могла оказаться здесь, подумал Тарзан с отвращением. Что он должен сделать? Решение пришло быстро. Кем бы ни были незнакомцы, они не позволили бы шелаба продолжать преследование. Итак, это было лучшее время, чтобы выбраться на берег и углубиться в лес.
Он жестом указал остальным грести к берегу.
Секунду спустя он сказал:
— Зут! — А потом: — Путан!