Беван, который редко улыбался, широко улыбался, входя в больничную комнату своего работодателя. Он собирался совершить убийство, и…
Он встал столбом, войдя в дверь. Глупая улыбка приклеилась к лицу. Он почувствовал, как будто петля была накинута на шею и под ногами открывается люк.
Возможно, в каком-то смысле его казнили.
Магнат, его очень больной, коматозный работодатель, сидел в кровати. Бледность исчезла. На самом деле его лицо выглядело скорее покрасневшим.
Беван наконец преодолел ступор. Он подошел к Стоункрафту.
— Я… я… я… — промямлил он.
— Что с тобой, Беван? — спросил магнат.
— Я… я очень удивлен… я думал…
— Думал, что я умру, не так ли? Ну, Беван, как и доктор Спрингер… Хотя шарлатан не говорил так много слов. Но что-то случилось. Это может быть чудо, хотя Спрингер уверяет меня, что такие вещи случаются… На самом деле мне все равно, что он думает! Я собираюсь уволить его. Во всяком случае, вот он я, и я вернулся оттуда, откуда нет возврата.
Беван остановился у подножия кровати. Это потребовало усилия, но он справился.
— Это чудо, сэр! — сказал он слишком громко.
— Что бы это ни было, и я не отрицаю, что Бог, возможно, приложил к этому руку, — сказал магнат, — это случилось.
Он откинулся на высокие подушки.
— Думаю, что меня спасают по очень важной причине. Возможно, я самый первый…
Его голос умолк, когда он закрыл глаза.
— Самый первый, сэр? — переспросил Беван.
Стоункрафт открыл глаза.
— Не бери в голову. Но теперь, когда это произошло, я уверен, что высшая сила хочет, чтобы я преуспел в моем, — он взглянул на доктора и продолжил: — …африканском проекте. Сам Бог так сказал. Именно так.
Беван не понял. Он подумал: «Когда же, во имя Бога, он скажет мне, что это за дело?» Стоункрафт улыбнулся. Беван, который хорошо знал своего босса, знал, что эта улыбка была циничной. И она, возможно, содержала зловещий намек. Хотя зло могло таиться только в разуме самого Бевана.
— Теперь, Беван, я думаю, тебе следует поскорее добраться до своего частного телефона и посоветовать своему брокеру выкупить то, что ты продал, и продать то, что ты купил. Лучше сделай это быстрее.
Колени секретаря обмякли. Он задрожал. Но он не спорил. Хотя ему казалось, что он упадет, ему удалось повернуться и выйти из комнаты.
Позади него Стоункрафт усмехнулся.
Три легких подземных толчка сотрясли землю под ногами Хелмсона и Фицпейджела. Они также вздыбили дикими волнами реку. Через некоторое время подземные толчки, казалось, прекратились, и река начала успокаиваться. Но внезапно река начала стремительно мелеть, — точно вода в ванне, в которой открыли слив. Через пять минут уровень опустился как минимум на полтора фута. Двое мужчин смотрели на происходящее в изумлении. Никто никогда не видел такого явления.
Издалека раздался слабый рев.
— Святые угодники, сохраните! — пробормотал Фицпейджел. — Что это?
— Не знаю. Может быть… Я просто догадываюсь… Какая-то пропасть к югу отсюда открылась, и река устремилась в нее. Я не знаю, — сказал Хелмсон.
Теперь скорость обмеления замедлилась, но уровень воды все еще падал. Вершина чего-то круглого появилась над поверхностью. Это было примерно в тридцати футах от двух мужчин. Они ждали. Еще через пять минут появилось лицо грозного на вид существа. У него были резные черты наполовину чудовища, наполовину дьявола. Статуя, казалось, была сделана из какого-то неизвестного материала. Но пройдет еще некоторое время, прежде чем грязь, покрывающая изваяние, будет стерта.
Ноги белых охотников месили мягкую грязь, которая пахла мертвой плотью и мертвой растительностью. Грязь поднималась на несколько дюймов выше их лодыжек. На каждом шагу грязь угрожала всосать ботинки с их ног.
Мухи роились над поверхностью грязи, как будто только что вылупились из десятков тысяч яиц. Они жужжали и злились. Но мужчины надели сетки от комаров, а их руки были в тонких перчатках.
После долгого молчания Хелмсон возобновил разговор.
— Двое черных умерли от укуса кобры. Один был схвачен крокодилом. Трое заболели лихорадкой, и их нужно оставить с двумя «сиделками», чтобы кормили их с ложки.
— Мы не можем остановиться ради этих двоих, — заявил ирландец.
— Нет, не можем. Я согласен. Но…
Хелмсон замолчал и посмотрел на ирландца.
— Бросить больных без кого-то, кто бы заботился и охранял их… это было бы нехорошо для морального состояния нашней экспедиции! Хотите, чтобы остальные черные покинули нас? Это было бы смертным приговором для нас!