— Мы сильно рискуем, — сказал Фицпейджел. — Я не знаю… эту страну… Все здесь странно, очень странно. Разве ты не чувствуешь этого? Все как-то отличается. Здесь есть что-то неестественное.
— Это твоя кельтская интуиция? — усмехнулся Хелмсон. — Для меня это просто Африка, хотя и этого достаточно. Весь этот проклятый чудесный континент странен. И смертоносен. И этого достаточно, чтобы задаться вопросом, что, черт возьми, делает здесь человек. Белый или черный, если вы в этих джунглях, вы сталкиваетесь со смертельным зверем.
— Но здесь есть золото для всех нас. Золото, золото! — добавил он радостно. — И мы знаем путь к нему! Рукопись и карта в наших руках.
Носильщики были заняты погрузкой припасов в лодки. Они остановились из-за быстро отступающей воды и ничего не могли сделать, кроме как дождаться, когда река перестанет спадать. Затем потащат лодки к новому берегу реки. И возобновят загрузку.
В обычных условиях они бы громко разговаривали или пели. Теперь они вели себя как можно тише. Аскары охраняли периметр лагеря. Вчера, когда Хелмсон и его команда плыли через большой изгиб реки, сафари было атаковано флотом туземцев. Местные жители были изгнаны с большими потерями с обеих сторон. Но джунгли были величайшим врагом…
Фицпейджел нахмурился на минуту, затем сказал:
— Что делать, если карта не настоящая? Что, если Мартильо готовил большую аферу, когда вернулся в Испанию? Что, если…
— Мы зашли слишком далеко, чтобы отступить! — рявкнул Хелмсон. — Если карта верна, и я верю, что это так, мы скоро должны увидеть гору, которую он назвал Великой Матерью Змей. Тогда мы точно узнаем, что карта не лжет.
Фицпейджел долго смотрел на статую.
— А если не увидим? Мы могли уже миновать ту точку, откуда могли бы увидеть эту гору. Мы могли бы сделать это, когда шел такой сильный дождь, что мы не могли видеть больше, чем на три фута. — Он указал на гору, которая возвышалась над джунглями. — Может быть, это Великая Матерь Змей?
— Что бы ты ни говорил, — вздохнул Хелмсон, — я иду вперед.
— Не обижайся, — примиряюще сказал ирландец. Его лицо было красным, а кулаки крепко сжаты. — Я такой же хороший человек, как и большинство, и лучше, чем некоторые, кого я мог бы назвать. Но я также рассудителен, и я знаю, когда бросать карты. Я дам тебе еще два дня. Тогда, если мы не увидим горы, я заберу негров и пойду назад. Нет значит нет!
Рука Хелмсона нащупала рукоять кольта 45-го калибра. Но он во время убрал руку. Сейчас не время угрожать Фицпеджелу. Хелмсон знал, что, несмотря на его смелые слова, он проиграет, если Фицпейджел и его люди покинут его. Невозможно сказать, сколько дикарей стояло между ним и его целью или какие нечеловеческие опасности наводняли эту землю.
Он подавил свой гнев.
— Карта не соответствует масштабу. Почему бы не дать мне еще четыре дня?
— Два дня. Два дня — и все. Тогда мы расстаемся.
Красные глаза ирландца смотрели решительно.
Хелмсона посетило видение.
Он был один в джунглях с Фицпейджелом. Без колебаний он вытащил пистолет, схватил его за ствол и ударил рукоятью ирландца по затылку. Затем он использовал нож, который забрал у Тарзана, чтобы перерезать горло беспомощному противнику, после чего оттащил труп к реке и бросил его в воду. Крокодилы быстро позаботились о теле.
Это была очень приятная фантазия. Но что он будет делать после убийства? Как бы он объяснил исчезновение Фиц-пейджела чернокожим? Сафари было атаковано флотом местных жителей, подумал он. Ему не нужно было объяснять. Он просто сказал бы…
Этого не могло случиться. Ирландец никогда не бывал наедине с ним. Когда он был с Хелмсоном, некоторые из его людей всегда находились на виду или в пределах слышимости. Ирландец сам сказал Хелмсону, что не доверяет ему.
Но этого следовало ожидать. Хелмсон тоже не доверял Фицпейджелу. Он знал, что, если они обнаружат золото или каким-то образом снова захватят Тарзана, Фицпейджел попытается убить его. Хотя у Хелмсона не было доказательств предательства этого человека, он был на сто процентов уверен, что его партнер попытается прикончить его.
В конце концов, он сам намеревался сделать тоже самое. Но пока ему нужен был его партнер.
— Там! Посмотри туда! — изумленный крик ирландца вырвал его из раздумий.
Фицпейджел указывал на статую. Там было грязи до пояса — река все еще продолжала отступать.
— Что? Где? — спросил Хелмсон.
— Эта рука! Рука!
Хелмсон посмотрел. Из четырех рук статуи к ним тянулась ближайшая. Рука с длинными когтями, с которой осыпалась грязь. Она сверкала на солнце желтым.